Чтение онлайн

Ладонь, касающаяся Ингрид, теплеет. Ингрид непонимающе переводит взгляд с Сансы на жаркого гостя, умеющего топить льды.

Торопливо залетает внутрь дома пробирающий до костей черный ветер. Он приносит с собой снежную пыль, которой засыпает распускающиеся цветы.

Санса вздрагивает, когда боль жалит ее в правый глаз, а оттуда привычным холодом расходится по телу. Сердечные доспехи снова залатаны: Зима не отпустит свою дочь так просто.

Мужчина трясет головой, губы его наливаются алым, он стремительно шагает вперед, отодвигает в сторону не успевшую ничего сказать или сделать Ингрид, обнимает Сансу и прижимается поцелуем к ее лбу.

Ресницы на прикрытых глазах Сансы трепещут, когда далекий и хрустальный перезвон смеха доносится из распахнутого окна.

Ингрид стоит молча, опустив руки. Ей ясно только одно: Санса совсем не смертная. Не обычная воительница, пришедшая из залитых солнцем земель. Отец ее – весенний Огонь во плоти, преддверие буйного лета, щедростью своей отдающий людям тепло. Откуда же столько холода в Сансе?

Ингрид не злится, что Санса не сказала ей. Помнит, сколько времени самой потребовалось для того, чтобы хотя бы признать: есть внутри колдовство, заливает оно талой водой сердце и плещется в жилах вместе с кровью.

Мужчина все еще обнимает Сансу, прижимаясь губами к холодной коже, но видно, что стараний его недостаточно: силен лед, не отступит он, не взяв свое. Не отпустит свою жертву сколько усилий не приложи.

Санса отходит в сторону сама. Губы у нее почти синие, правый глаз едва ли не белый с одинокой точкой зрачка, и расходятся по радужке почти незаметные голубоватые прожилки холода.

Ингрид прижимает ладони к груди, смотрит умоляюще. Она говорит, что испробовала еще не все зелья, не все отвары. Время бежит быстро, но она быстрее.

Санса грустно улыбается и качает головой. Смотрит на застывшего мужчину, с волос которого ссыпаются желтые лепестки.

– Я никогда не знала тебя, - шелестит она, и слова льдинками срываются с губ. – Почему ты пришел сейчас?

– Она не пускала, – отзывается мужчина, и Санса понимающе кивает.

А вот Ингрид непонятно. Она просит ответа, а когда получает, замолкает подавленно, опустив голову.

В ее землях тоже есть боги. Давно привычные, давно знакомые. Но дети их, если и появляются, то никогда не спускаются вниз: слишком жестоки они были бы для мира, слишком равнодушны. Младшие боги не приучены к людям, они стали бы есть плоть человеческую, политую кровью, и закусывать хрустящими ребрами, считая это лучшим из всех возможных яств. Старшие боги тоже когда-то такими были, но те времена прошли, пусть и вспоминают о них старожилы с опаской и тревогой.

Мать Сансы, должно быть, так и не выросла.

В комнате заметно холодает, несмотря на усилия Жара: под ногами Сансы расползается-расплывается ледяное пятно, а срывающееся с кончиков пальцев морозное волшебство сотворяет из рассыпанных по полу лепестков зимний хрусталь.

Санса молчит.

Ингрид должна быть в отчаянии. Она ищет в своем сердце бурю эмоций, но находит лишь уверенность, что все это пройдет. Санса встает перед глазами прежней, без черных теней, реющих за плечами. Ингрид знает, что однажды найдет способ растопить то сердце, что позволило Сансе замерзнуть.

Жар отшатывается, когда морозные узоры добираются до его ног, и подбавляет огня. Половицы потрескивают, ставни хлопают на ветру.

– Забери ее, - говорит вдруг Санса, и взгляд ее устремляется на ошарашенную Ингрид. – Забери и научи своему волшебству. Поделись огнем.

Мертвый глаз ее сочится ядом.

Ингрид пытается возражать, но Жар понимает все быстрее и лучше, чем она. Он крепко берет ее за руку, и незримая пелена в тот же миг окутывает их обоих, защищая от подступающего холода. Сквозь стену нежалящего огня, сквозь проросшие через половицы зеленые стебли, Ингрид с отчаянием, наконец-то нашедшим дорогу к сердцу, видит, как встает рядом с покорной Сансой высокая женщина в белых мехах. Кожа у нее такая же белая, как мертвый глаз Сансы, а губы презрительно кривятся. Женщина та кладет Сансе руку на плечо, и снежный вихрь уносит обеих до того, как Ингрид вырывается из цепкой хватки Жара.

Колдовство еще вьется под потолком, Ингрид безмолвно садится на пол.

Ей снова надо ждать?

Санса ничего не сказала о том, что происходит. Не поведала способ, который может избавить ее от власти холода.

Ингрид смотрит в одну точку, а в голове у нее крутятся-вертятся разные мысли, от тоскливо-серых до обнадеживающе-ярких.

Санса сказала, что любит ее.

Санса привела ее сюда.

Санса оставила ей Жара.

Нет страха, нет гнева, есть только спокойное понимание того, что нужно сделать.

Ингрид – ведьма. Будь она простым человеком, наверное, исходила бы сейчас бесполезными слезами и терзала душу стенаниями. Но ведьмы не отдают своих любимых так просто: под покровом ночи они тоже умеют призывать себе на помощь тьму.

Ингрид поднимает голову и внимательно смотрит на мужчину. Он никуда не делся, стоит и ждет, и лепестки все засыпают и засыпают его голые ноги.

Ингрид неинтересно ни откуда взялся Жар, ни кто заковал Сансу в снежные цепи. Сейчас – нет. Она обязательно спросит об этом позже, когда доберется до той женщины с пустым взглядом.

И в руках у нее будет достаточно тепла, чтобы растопить любое, даже насквозь промерзшее, сердце.