Чтение онлайн

Ингрид поражена. Санса говорила ей, что знает многих в этом городе, но сама Ингрид всегда была нелюдимой, и для нее подобное умение общаться – сродни волшебству.

– Это чудо, - искренне говорит Ингрид, протягивает руку и касается пальцев Сансы. Санса вздрагивает, но быстро успокаивается и сжимает ладонь Ингрид в ответ.

Они сидят друг напротив друга и смеются, а немного погодя симпатичный парень в подвязанной широким поясом рубахе приносит им поднос, на котором стоит большая миска со свежим салатом, лежит нарезанный огромными ломтями хлеб и поблескивает в кувшине что-то непередаваемо ароматное.

Ингрид невольно привстает, чтобы забрать поднос, но парень вежливо отстраняет ее и расставляет все на столе сам. Ловит брошенный Сансой медяк, улыбается ей и уходит, пожелав приятного аппетита.

Таверна продолжает шуметь, хозяин весело переговаривается с каким-то постояльцем, а Санса наливает в два стакана сок из кувшина.

– Виноградный, - говорит она и подмигивает, начиная смеяться, когда видит лицо Ингрид. – Не забродивший. Пей, он очень вкусный.

Он действительно вкусный и совсем не похож на вино, которое, как знает Ингрид делают тоже из винограда, а потому она пьет сок большими глотками и не пьянеет.

Близится утро, надо хоть немного поспать, но у Сансы на остаток ночи свои планы. Она кидает последнюю монету хозяину и просит выделить им с Ингрид хорошую комнату. Хозяин довольно склабится, пробует монету на зуб, кивает и ведет новых постоялиц на второй этаж, в комнату, окно которой выходит на море.

Ингрид тут же валится на кровать и закрывает глаза, довольно улыбаясь. А затем вытягивает руку, упираясь в плечо нависнувшей сверху Сансы.

– Ты что? – спрашивает Ингрид, отлично зная, что задумала Санса. Она чуть приподнимается, открывает губы и впускает в свой рот чужой язык. Руки Сансы борются со шнуровкой на платье, у Ингрид чуть сбивается дыхание, она смеется в губы Сансе и принимается путано объяснять свой смех.

Сансе не хочется говорить. Она целует Ингрид крепче, окончательно забирая дыхание, и касается кончиками пальцев обнаженной кожи, вырисовывая на ней неведомые узоры. В сумраке комнаты не видно рук, и Санса безбоязненно пользуется обеими. А потом спускается поцелуями по телу Ингрид вниз, утягивая за собой платье. Ингрид пахнет морем, не то северным, не то южным, и эта смесь возбуждает Сансу все больше. Она целует живот Ингрид, шепча непристойности на своем родном языке и отчасти радуясь тому, что Ингрид не догадывается, как именно Санса могла бы ее взять. Санса умеет очень много, однако рядом с Ингрид ей хочется быть нежной. И только иногда, во снах, приходящих под самое утро, Санса видит себя в окружении теней, которые держат для нее замерзшую пленницу.

Санса встряхивает головой, отгоняя прочь несвоевременные воспоминания, и погружает себя в жар Ингрид, от которого сходит с ума. За окном шумят, и шум этот постепенно становится все тише, отходит куда-то далеко затмеваемый прерывистым дыханием и негромкими стонами, оседающими где-то под сердцем.

Много позже, когда Санса открывает глаза, на улице все еще темно. До рассвета остается не больше часа, Санса смотрит на почти догоревшую свечу. Ингрид спит, раскинувшись на постели, и какое-то время Санса молча смотрит на нее, затем склоняется и бережно целует губы, которые еще недавно целовала со всей возможной страстью.

Рука снова болит, Санса морщится, давя желание отрубить ее собственным мечом. Осторожно, стараясь не разбудить Ингрид, Санса встает и босиком выходит из комнаты, едва накинув рубашку, но не забыв прихватить кинжал со стола.

На улице тихо. Предрассветный час дарит покой самым неугомонным: скоро снова займется день, в котором будет великое множество дел.

Санса уходит на задний двор, заваленный мешками, обрубками бревен и бочками с остатками еды. Там дурно пахнет, но это не мешает Сансе пройти к дальней стене и усесться на землю, подвернув под себя ноги.

Небо светлеет, медленно и верно. Санса задумчиво смотрит на него и на звезды, терпеливо дожидаясь, пока они встанут в нужное положение. Затем берется за кинжал и заносит его над открытой ладонью.

Острие взрезает кожу, вспарывает ее по линиям жизни и смерти, выпускает наружу кровь. Санса морщится, выдыхая, и не останавливается, ведя кинжал дальше, по черным набухшим венам, и кровь, что принимается медленно выходит из них, черная и густая. Она не капает – она падает на землю сгустками, и Санса без особого удивления смотрит, как сгустки эти превращаются в черный лед, который и не думает таять в южном тепле.

Санса бережно кладет кинжал на землю и следит за тем, как затягиваются порезы. Дурная кровь вышла, правда, ненадолго: скоро придется повторить эту процедуру, если не найдется способ очиститься полностью.

Способ есть, конечно. Санса склоняется над черным льдом, собирает его пригоршнями, смешивает в одну кучу, а затем выдавливает из раненой ладони еще одну каплю чистой крови. Капля эта падает в черноту льда, и тот начинает неспешно дымиться. Дым его, на удивление, совсем не темный, а молочно-голубой.

Санса выдыхает снова, и на этот раз выдох срывается с губ зримым паром, осевшим к ногам. На заднем дворе таверны, в разгар южной жаркой ночи, становится так холодно, что дрожь пробивает тело. Санса обхватывает плечи руками и вскидывает голову, едва из сгустившегося дыма выступает навстречу ей размытая фигура.

Это женщина. Высокая и статная, она смотрит на Сансу льдистыми глазами, в которых нет ни единого проблеска доброты. Светлые волосы рассыпаны по белой шубе, укутывающей плечи. Женщина выглядит так, словно пришла из страны вечного холода, и в подтверждении этому мелкие снежинки кружатся рядом с ее лицом, а зримый ветер ласкает мех неведомого зверя.

Санса кривит сухие губы и говорит, не вставая:

– Здравствуй, мама.

Ветер воет, а женщина холодно улыбается в ответ.

– Здравствуй, Санса, - отстраненно отвечает она.

Черный лед заканчивает тлеть, и дым впитывается в фигуру женщины, окончательно ставшую осязаемой.

Санса передергивает плечами.

Властительница вечных слез – так люди зовут ее мать.

Властительница вечных слез – так зовет ее и сама Санса. И слезы эти застывают черным льдом на щеках.

Уже слишком давно.

Зима в южные земли тоже заглядывает. Редко, но приезжает она на своих ледяных санях, распрягает дышащих холодом коней, и ступает на горячую землю. А там, где коснулась травы ее нога, проступает ледяной узор, разбегающийся во все стороны.

Зима на юге если и приходит, то жестокая. Не дает она жителям опомниться - налетает, безумная, и северные ветры воют за ее спиной, развеваясь плащом.