Сезон охоты
Шрифт:
«Я не могу сделать такой расчёт. Всё, что я знаю… похоже, Лопес толкнул полковника Гриссома. Это значит, что Баллард, Такигава и Кёниг тоже могли быть замешаны».
«Вы меня не подозревали?»
— Какое-то время да. Но, очевидно, вы с капитаном Кёнигом не ладите. Когда я узнал, что вас привлекли в последнюю минуту, я почувствовал к вам гораздо большее расположение.
«Спасибо», — говорю я. «Это не очень-то убедительный вотум доверия».
Робин выглядит несчастной. «Я верю в тебя, Брид. На все сто, как и Зарек. Ты должен понять. Мы с полковником Гриссомом сблизились за то короткое время, что знали друг друга. Это дело – Зарек, Гриссом и я его организовали. После смерти Гриссома я чувствовала себя потерянной и одинокой. Я смогла отогнать страх и одиночество, пока мы поднимались к тому старому форту. Делала смелые лица и хитрила, чтобы всё это пережить. В ту минуту, когда я осталась одна в этом старом бункере, я развалилась на части. Я не могла держаться.
Помню, как я застал её в тот вечер. Она рыдала.
«Силы Шахзада разгромлены», — говорю я ей.
«Завтра утром мы вызовем эвакуацию. Нас вывезут по воздуху».
«Пообещай мне, — говорит Робин, — что никому не расскажешь, что мы с Зареком женаты. Знающие люди в Госдепартаменте и ЦРУ свяжутся с нами. Пусть сами к нам придут».
«Нас сейчас допросят».
«Конечно. Я не прошу тебя лгать. Я прошу тебя не рассказывать всё. Без полковника Гриссома мне придётся ждать, пока ко мне придут друзья. Они придут, как только узнают, что полковника убили».
Я колеблюсь. Но… подозрения Робин совпадают с моими. А мои подозрения совпадают с подозрениями Стайна. Я считаю, что неоконсервативные круги заинтересованы в продолжении войны. Пойду дальше и скажу, что военно-промышленное лобби хочет, чтобы война…
Продолжайте. Но Афганистан — это второстепенное дело по сравнению с Сирией, Ираном и Украиной. Я не готов поверить, что из-за него стоит убивать армейского полковника.
«Ладно», — говорю я ей. «Я подыграю. Некоторое время».
«Спасибо, Брид. Это всё, о чём я просил».
OceanofPDF.com
30
OceanofPDF.com
ОТЧЕТ
Северная долина Арвал
Пятница, 08:00
Апачи зависли над руслом реки, их винтовки направлены на солдат Зарека. Военачальник подаёт знак двум своим людям. Моджахеды выходят из леса, держа на плечах длинные оливково-серые трубки. «Стингеры».
Зарек отдает команду, и стрелки наводятся на «Апачи».
Кениг стоит и ничего не делает.
«Баллард», — резко отвечаю я. — «Какой у них позывной?»
«Чёрный ястреб» — это Ястреб-один. «Апачи» — это Ястреб-два и Ястреб-три».
Я беру трубку у Балларда. «Ястреб-два, это Five-Five Sierra».
«Давай, Five-Five Sierra».
«Береги оружие и отступай. Это товарищи».
«Пять-пять Сьерра, они захватили нас ракетой».
«У вас на них оружие. Кстати, это мой выбор.
Отступите на две мили».
«Ястреб-два, понял. Ваш приказ. Отступаю на две мили».
Первый «Апач» отходит. Второй колеблется, а затем следует за ним.
Я встречаю стальной взгляд Зарека. Он кивает и машет своим людям, отсылая их.
Стрелки поднимают ракетные установки и отходят к линии деревьев.
«Ястреб-один, это Five-Five Sierra».
«Давай, Five-Five Sierra».
Зона высадки свободна. Это товарищи. Мы готовы к эвакуации.
«Понял, Сьерра. Отойдите, мы снижаемся».
«Чёрный ястреб» пикирует вниз, выпускает сигнальные ракеты для посадки. Бортовые стрелки готовы к бою.
«Ястреб-один, не позволяй стрелкам нажимать на спусковые крючки».
«Ястреб-один, понял».
«Пошли». Кёниг пригибает голову, спасаясь от потока воздуха, и бежит к вертолёту. Такигава следует за ним, за ним Лопес и Баллард.
Я беру Робин за руку. Вместе мы бежим к ожидающему «Чёрному ястребу» и забираемся внутрь. Она садится на пол, спиной ко второму пилоту. Я протискиваюсь рядом с ней, упираясь ногой в ботинке в крепление минигана.
Кёниг берёт трубку у Балларда. «Давайте уйдём отсюда», — говорит он пилоту.
Пилот «Чёрного ястреба» взмывает с посадочной площадки. Поток воздуха от его ротора гонит моджахедов назад. Все, кроме Зарека, который стоит на открытом пространстве, глядя на удаляющийся вертолёт. Робин кладёт одну руку мне на плечо, другую – на мой разгрузочный жилет.
Наклоняется вокруг меня.
Она не машет рукой на прощание, но я знаю, что глаза Робин впитывают Зарека. Запечатлевают его образ в своей памяти.
Стоя в потоке воздуха от ротора, Драгунов перекинул канат через плечо и смотрел ей вслед.
Будущее страны зависит от плеч этой девушки.
ТРИ ВЕРТОЛЕТА летят с юга на запад в строю «Вик».
Наш «Чёрный Ястреб» ведёт, а сзади и по бокам его сопровождают два «Апачи». Мы мчимся через горы, огибая
Высокие вершины Гиндукуша. Вскоре мы несёмся над предгорьями. Справа от нас возвышается грозный, словно акульи зубы, силуэт хребта Кох-и-Баба.
Уши закладывает от разницы давления, пока «Чёрный ястреб» снижается к Баграму. Я с трудом сглатываю, чтобы очистить внутренние полости. Вскоре я жадно глотаю воздух, пытаясь выровнять давление внутри и снаружи черепа.
Робин поворачивается, вытягивая шею, чтобы посмотреть через лобовое стекло пилотов. Я поворачиваюсь и вижу то, что она видит. Огромный комплекс аэродрома Баграм. Длинная взлётно-посадочная полоса, бесконечные ряды припаркованных самолётов. От похожих на китов C-5 «Гэлакси» до крошечных F-16. Ряды административных зданий, казарм и арсеналов.
«Чёрный ястреб» приземляется на терминале вертолётов, и пилоты выключают двигатели. «Апачи» направляются к лётному полю. Я выглядываю в дверь. Рядом с посадочной площадкой у «Хаммера» стоит сержант спецназа, ожидающий их.
Я схожу с «Чёрного ястреба» и помогаю Робин спуститься. Как только Кёниг присоединяется к нам на взлётной полосе, я спрашиваю: «Что это было, чёрт возьми, капитан?»
«О чем ты говоришь, Брид?»
«Ты собирался стоять там и смотреть, как люди Зарека и апачи перестреляют друг друга?»
Кёниг оборачивается ко мне: «Слушай, Брид. Напомню тебе, эти муджи всё ещё наши враги. Как только мы получим мирный договор в свои горячие руки, мы прекратим огонь. А пока я никому не доверяю».
«Ты тут чертовски близок к перестрелке».
К нам подходит сержант, отдаёт честь Кёнигу. «Капитан Кёниг, ваша группа должна явиться к генералу Энтони».
«Хорошо, сержант. Пошли».
Кровь стучит в висках. Хочется свалить и свалить Кёнига. Может, я параноик? Излишне чувствителен из-за разговоров со Штейном и Робин?