Чтение онлайн

— Как думаете, — Торвен обводит Дэшфорда оценивающим взглядом, — на какие работы направят графа, когда он станет простолюдином?

— Рытьё оборонных рвов, — механически перечисляет поверенный. — Уборка улиц. Чистка конюшен. Сточных канав. Добыча руды в шахте.

— Ставлю на канавы, — с энтузиазмом подхватывает герцог. — Знакомый в мэрии жаловался, что туда никогда не хватает рабочих.

Смотрю на Дэшфорда — и не узнаю его. Лицо покраснело от злости, губы дрожат, глаза сверкают бешенством. Но он молчит, чтобы не усугубить положение.

Мне бы радоваться, ликовать, а вместо этого на глаза наворачиваются слёзы. Больше всего цепляет то, с какой решимостью Торвен сражается за моё будущее. Ведь за укрывательство попаданки он рискует всем: положением, имуществом. И от этой мысли грудь переполняет щемящая благодарность.

Я подбегаю к нему — не выдержав — и Торвен крепко обнимает меня, не скрывая чувств. Так и стоим на глазах у всех: он гладит меня по голове, по плечам, шепчет что-то тихое в макушку. Видно, эта сцена рвёт Дэшфорду последние нити терпения. Он переходит на крик, тычет в меня пальцем:

— Засужу! Вместе утонем, лживая тварь! Я не дам тебе жить спокойно!

— Тогда обсудим последний вопрос, — Торвен, чуть отстранившись, снова поворачивается к поверенному, который только что отжал носовой платок и вытер им лицо и блестящую лысину.

На лице герцога появляется скучающее выражение:

— Порядок наследования этого дома в Чёрных Песках предполагает не только землю, но и долги, связанные с ней. Верно?

— У моего дяди не было долгов. Иначе я бы отказался от участка, — встревает Дэшфорд, учуяв неладное.

— Ваш дядя не сказал, что за годы истощил участок, выращивая здесь запрещённые магические травы? Они разрушили магию места, из-за чего вымер вертрен. Мои артефакты зафиксировали нарушение. Штраф за такое преступление — целое состояние. Срок давности не действует. А вы, вступив в наследство, задним числом приняли на себя все его обязательства.

Он переводит взгляд на поверенного:

— Поправьте меня, если штраф за уничтожение вертрена окажется меньше стоимости графского имущества.

Поверенный лишь кивает, растерянно теребя бумаги. Он не привык ощущать себя беспомощным в правовом поле, но тут, видимо, не было никаких вариантов.

— Всё верно, — бормочет он, поворачиваясь к доверителю. — Я имел дело с такими делами. Милорд, если лорд Регальдис решит задействовать этот закон, вы лишитесь всего. Вас возьмут под стражу ещё до того, как вы успеете предпринять хоть что-то против госпожи Мэнфилд. — Он делает паузу и тихо добавляет: — И еще одно. Я не стану представлять вас в этом деле.

— Что ты имеешь в виду?! — снова вскипает граф. — Ты был поверенным нашей семьи много поколений! Где твоя честь? Пришли первые трудности — и ты бежишь, как крыса с корабля?!

— Милорд, — с достоинством произносит юрист, — в прошлом году я похоронил внучку. Ей мог бы помочь вертрен… но его не осталось в нашем королевстве. Я не стану работать на семью, даже косвенно повинную в её смерти. Счёт за свою работу вышлю по почте. Простите, милорд, но я не пойду против своей совести.

Дэшфорд делает несколько глубоких вдохов. Его лицо и шея до воротника покрыты алыми пятнами. Раздавленный, мрачный, он забирается в карету со свитой — всеми, кроме поверенного. Тот остаётся ждать вызванный по артефакту связи экипаж.

И тут наш с Торвеном взгляд привлекает фигура, мелькнувшая у забора. Экономка, наряженная в синее платье, спешно идёт к воротам. Наверное, явилась посмотреть, как меня уводят в наручниках. А вместо этого увидела, как Дэшфорд проиграл. Наверно, расстроилась бедняжка...

— Эфимия, — окликает её герцог. — Будь добра, подойди.

— Да, милорд.

Ещё секунду назад она пыталась улизнуть, а теперь смиренно поворачивается. Идёт спокойно, но по сжатым рукам и натянутой осанке видно, что она волнуется.

Подойдя, утыкает взгляд в землю.

— Эфимия. Помнишь, на каком условии я взял тебя много лет назад на работу?

— Да, милорд, — шепчет она.

— Повтори вслух.

— Вы обещали доверять мне, пока я буду всецело преданна вам.

— Я много лет доверял тебе. Так?

— Да, милорд, — в её голосе звучит неприкрытый страх.

— Когда я доверил тебе уборку в доме своей… Клары, ты проявила преданность?

Женщина молчит. Долго. Потом тихо произносит:

— Простите, милорд.

— Это не ответ.

— Я… не была преданна. Но в оправдание…

— Собирай вещи, Эфимия, — обрывает её герцог. — Ты больше у меня не работаешь.

Дэшфорд

Жажда реванша. Вот оказывается, какая она. Сжимает грудь, стискивает рёбра, мешает дышать. Вытесняет остальные мысли прочь, будто пыль смахивает в угол.

Что он надумал себе — этот Регальдис? Что он здесь самый главный? Что он способен заткнуть меня за пояс? Меня, потомственного аристократа?

Ха-ха, пусть лелеет себя надеждой. Пусть. Скоро он узнает… Я найму другого поверенного, подниму все связи. Заплачу кому угодно — сколько угодно, лишь бы Регальдису досталось по заслугам. Каторга или изгнание — одно из двух. Когда его нейтрализую, заберу себе иномирянку.

Будет ползать у меня в ногах. Ещё пожалеет, что не пришла ко мне добровольно, когда у неё был шанс. Зря она противилась мне. Ой, зря.

Ничего. Заплатят. Сначала он. Потом — она...

— Граф, — из моих мыслей меня вырывает артефактор. — Я выйду здесь.

Я киваю и стучу по спинке кареты, чтобы кучер остановился. С удивлением отмечаю, что за оконцем уже виден город. Я так задумался, что время пролетело незаметно. Пока карета замедляет ход, артефактор добавляет:

— Прошу вас расплатиться за оказанные мной услуги.

— Расплачусь позже, — отмахиваюсь. Сейчас не до него. Все мысли — о Регальдисе и мелкой мерзавке, которую тот увёл из-под носа.

— Нет. Я бы предпочёл здесь и сейчас.

— Ладно. Извольте, — вытаскиваю кошель, отсчитываю нужное количество монет и высыпаю ему в ладонь. — Зря вы беспокоитесь. Я всегда плачу по счетам. Это вопрос чести.