Чтение онлайн

Со вторым мне повезло меньше. Мои защитные татуировки препятствуют ему, но этого недостаточно. Копье из спрессованного гравия и гудрона длиной в полфута вонзается мне в левое плечо на дюйм, прямо рядом с пулевым ранением.

Этот маленький засранец. Боль ослепляет. Я чувствую, как магия в моих татуировках творит... что-то. Честно говоря, я не помню, для чего предназначена половина из них, но что бы они ни делали, это не может быть хорошо.

Я использую щит как таран, с такой силой прижимаю его к тротуару, что он разлетается в облаке пыли и обломков по всей улице. На полпути вниз по улице срабатывает автомобильная сигнализация.

Я чувствую, как он черпает больше энергии из бассейна. Это и стена на тротуаре говорят мне о том, что у него есть навыки, но не так много собственной силы.

Поскольку любой из нас может воспользоваться этим, я тоже мог бы начать привлекать к себе внимание. Тогда это превратится в соревнование, чтобы выяснить, кто быстрее сможет привлечь больше. Я проделал это в Мексике с магом из картеля, фактически полностью его исключив.

Но с тех пор я больше не пробовал. Тогда у меня был доступ к силе Миктлантекутли, и я мог использовать чертову уйму магии одним махом. Не знаю, могу ли я еще это делать, и сейчас не время выяснять. Если окажется, что я не могу, то я зря потрачу свое время и дам ему преимущество, в котором он не нуждается.

Поэтому вместо этого я выставляю щит в его сторону. У меня более чем достаточно силы, так что мне не нужно использовать запас, чтобы поддерживать его. Не могу вспомнить, было ли у меня столько же до того, как я попал в Санта-Муэрте, но я уверен, что не было.

Щит достигает его, стягиваясь по краям, пока я не заключаю его в пузырь силы. Как только я заканчиваю оборачивать его, он выпускает свое заклинание.

Внутри пузыря становится светло, когда тысячи красных и фиолетовых разрядов энергии вырываются из него, ударяются о щит и рикошетом возвращаются обратно. Это похоже на то, как если бы мы наблюдали за плазменным шаром в кислоте. Через секунду не остается ничего, кроме света.

Когда это, наконец, прекращается и шар проясняется, я вижу, что парень рухнул, дергается, дымится. Он не выглядит сильно обожженным, но ясно, что то, чего он добивался, было смертельным. Я чувствую, как он умирает прямо здесь и сейчас, от легкого толчка в живот, когда кто-то рядом начинает действовать. Еще одно преимущество некромантии. Ура.

Я опускаю щит и бегу к нему. Любого другого я бы, наверное, просто отпустил, но, да ладно, он всего лишь ребенок. Я пытаюсь вспомнить, как делать искусственное дыхание. Я не занимаюсь тем, что спасаю людям жизнь, так что не то чтобы я когда-либо обращал на это внимание.

Я чувствую, как призрак ребенка начинает отделяться от него, и то, что осталось от его души, отправляется туда, куда ему нужно. Раньше я чувствовал, что такое случается всего несколько раз. Обычно все это происходит так быстро, что я даже не успеваю осознать, что происходит.

Я всегда задавался вопросом, могу ли я что-то с этим сделать. Сейчас самое подходящее время, чтобы это выяснить. Я ничего не могу сделать с этой стороны, кроме как наблюдать, как все это происходит. Но на мертвой стороне у меня, возможно, есть шанс.

Я перехожу на другую сторону, и цвета становятся приглушенными до полуночных оттенков синего и серого. Раздается шум, как будто я иду по водопаду. Городские шумы переходят в тихое шипение ветра. Машин на улице нет, и некоторые дома выглядят по-другому. Места здесь оставляют психический след. Если к месту или предмету привязано достаточно веры и истории, это проявится, независимо от того, что находится на живой стороне. Здесь есть целые здания, которые были снесены десятилетия назад.

Призрак ребенка почти не отделился от остальной части его души. Это больше похоже на медленное отслаивание, чем на полный разрыв. Тело ребенка видно, хотя, если бы он был жив, оно было бы просто расплывчатым пятном света. Но он все еще находится в процессе расставания со своей душой, так что это прямо здесь.

Ни призрак, ни душа на самом деле не похожи ни на него, ни даже на человека. Еще слишком рано. Это просто нити белого света, разделяющиеся на части.

У меня не так много времени. Это страна энтропии. Я уже чувствую, как она отнимает у меня энергию. Останься я здесь слишком надолго, и я буду таким же мертвым, как и все остальное здесь. Хотя призраки, вероятно, съедят меня первыми.

Кровь, сочащаяся из моего плеча, в которое попала стрела (а ее на удивление много), уже привлекает внимание местных призраков. Они питаются жизнью, а в крови много жизни. Одна из причин, по которой он используется во многих ритуалах и заклинаниях для вызова мертвых и управления ими.

Они могут видеть меня со своей стороны так же, как я вижу их. Свет и звук, но, как у девушки в кабине пип-шоу, нет никаких прикосновений. Для меня они в основном выглядят как полуоформившиеся кошмары, обретшие форму, унаследованную от последних мгновений их жизни. Огнестрельные ранения, проломленные черепа, поножовщина. Для них я выгляжу как изысканное блюдо, застрявшее за стеклом. И теперь я на их стороне.

Возможно, это невероятно плохое решение, но меня никогда не обвиняли в том, что я принимаю разумные решения. Я протягиваю обе руки, хватая призрак ребенка в одну руку, а душу в другую.

Мои руки щиплет, как будто их только что заморозили, но я держусь крепко. Я соединяю две части вместе. Они сливаются в одно целое, как только соприкасаются друг с другом.

Хорошо. Что теперь? Для меня это совершенно новая территория. Я беру первое, что приходит мне в голову. Я запихиваю его душу в тело, как будто утрамбовываю переполненное мусорное ведро.

Глаза и рот его тела раскрываются в шоке, ужасе или что-то в этом роде. Но это явно сработало. Он то расплывается, то становится ярче, и вскоре все, что я могу видеть, это бесформенная светящаяся фигура размером с человека.

Звук шагов странников становится все ближе. Хотя они и выглядят так, будто бегут, их ноги никогда не касаются земли. И если здесь есть стена, они не могут пройти сквозь нее. Они ограничены своими собственными воспоминаниями о том, как устроены человеческие тела и мир.

И это хорошо, потому что в противном случае они, вероятно, летали бы над моей головой и бомбили меня с пикирования, вместо того чтобы бросаться на меня, как лабрадоры, после того, как я позвонил в колокольчик к обеду.

Это моя реплика. Последнее, что мне нужно, это чтобы меня растерзали Странники. Так же, как и при входе сюда, я должен заставить себя вернуться на другую сторону. Раньше у меня уходило добрых двадцать минут, чтобы сотворить это заклинание. Но я проделывал это столько раз, что теперь могу делать это в промежутках между ударами сердца.

Я останавливаюсь, как только вижу, что первые бегущие странники заворачивают за угол. Раздается звук реактивного двигателя, обжигающий свет, и затем я возвращаюсь к жизни.