Чтение онлайн

Я не ожидал, что снова столкнусь с Вивиан, как всегда. Я примирился с этим, с чувством вины, с тем фактом, что разрушил чью-то жизнь и пути назад не было. А потом я просыпаюсь на столе, а она меня латает.

Увидев ее, я был потрясен. Не могу представить, как она отреагировала. Наверное, не очень хорошо. Я бы не стал винить ее, если бы она просто перерезала мне горло, пока я был без сознания, но я знаю, что она бы этого не сделала. Это больше в моем стиле, чем в ее.

Я впал в самоуспокоенность. Поскольку никто не пытался меня убить и над моей головой не висело забвение, я перестал обращать на это внимание. Возможно, я искал признаки того, что Кецалькоатль придет за мной, но я никогда по-настоящему в это не верил. Или, по крайней мере, я не хотел в это верить.

Я вывожу "кадиллак" на 101-ю автостраду и направляюсь в сторону Альварадо. Одна из церквей Санта-Муэрте находится там, в торговом центре, между маникюрным салоном и китайской забегаловкой быстрого питания. Я давно там не был, с тех пор как впервые вернулся в Лос-Анджелес.

Церковь, это часть особого Лос-Анджелеса, шизофренического, который не может решить, каким он хочет быть. Пока туристы заняты поисками домов кинозвезд и порнозвезд в глянце, вокруг них кипит жизнь. Беспорядочная, непристойная, жестокая. И они никогда этого не замечают.

Я добрался до Четвертого уровня серии развязок на автострадах в центре города, которые пересекаются друг с другом, как на картине Эшера, соединяющей 101-е и 110-е шоссе. Это сложный узел из бетона и стали, и почти все, кто на нем ездит, не знают, что это в буквальном смысле узел.

Это защитное заклинание, которое было создано в сороковых годах группой магов во время строительства. Однако никто не помнит, от чего оно защищает. Уж точно не от землетрясений, насилия и засухи. И почему никто не знает, для чего оно предназначено? Потому что маги, которые все это придумали, убили друг друга примерно через месяц. Дружба это волшебство.

Я еду по 110-му шоссе и выхожу на 8-й. Вы можете наблюдать, как деньги исчезают, словно берег, по мере того, как вы удаляетесь от центра города, где процветают финансы. Башни из стали и стекла уступают место кирпичам и решеткам на окнах, магазинам пончиков в торговом центре и вывескам, предлагающим займы до зарплаты на английском, испанском и корейском языках.

На каждой улице есть что-то подобное. Если не география, то культурные особенности. Перейдя улицу, повернув за угол, вы окажетесь в другом Лос-Анджелесе, например, в том, что Скид-Роу находится в нескольких минутах ходьбы от мэрии, а Лига защиты полиции, собственный профсоюз полиции Лос-Анджелеса, находится прямо напротив ACLU[4].

На самом деле, он стоял на светофоре между этими двумя зданиями, когда я попал в засаду.

Я едва успеваю заметить, как срабатывают заклинания, один и тот же аромат магии исходит с трех разных сторон. Я жму на газ, и 280 лошадиных сил под капотом толкают машину через перекресток. Но уже слишком поздно.

Вся задняя часть "Кадиллака" отрывается сразу за водительским сиденьем и взрывается. Металл и стекло позади меня превращаются в огненный шар из шрапнели. Передняя часть машины падает на тротуар, разбрасывая искры с таким грохотом, словно сам Господь Бог запускает ленточную шлифовальную машину.

Машина с передним приводом, и я не сбавляю газ. Мы проезжаем большую часть квартала. Затем, как человек, осознающий, что его сердце остановилось, двигатель глохнет из-за нехватки топлива. Трудно вести машину, когда из бензобака сыплется конфетти.

Машину крутит. Рулевое управление не работает, и это все равно что пытаться управлять испуганным быком. Машина врезается в сетчатое ограждение, окружающее баскетбольную площадку, и, наконец, останавливается, врезавшись в одну из опор для баскетбольной корзины.

Я чувствую себя так, словно меня ударил лучадор, у которого проблемы с управлением гневом. Ремень безопасности не отстегивается, поэтому я достаю опасную бритву и перерезаю ремень. Я вываливаюсь из машины через открытую дверь и падаю на колени. Я не уверен, где находится дверь со стороны водителя.

Я поднимаюсь на ноги, вытираю кровь, заливающую глаза из пореза на лбу. Все болит так сильно, что я не обращаю внимания на свою раненую руку и не могу понять, является ли мое бешеное сердцебиение результатом действия яда или просто выброса адреналина. Так что это плюс.

Я никого не вижу, но тот, кто взорвал мою машину, будет здесь через секунду. Это или полиция, или парамедики, или, может быть, какие-нибудь обычные люди, и у меня появятся всевозможные новые и приятные проблемы.

Мне не пришлось долго ждать. Три человека в толстых балахонах с капюшонами перешагивают через обломки сетчатого забора и встают передо мной, как палачи. Капюшоны скрывают их лица лучше, чем положено обычным капюшонам. Бесформенные одежды черного цвета покрыты золотыми символами, большинство из которых эквивалентны татуировке кандзи, а позже выясняется, что это означает "рамен".

Тем не менее, они настоящие маги, даже если не умеют правильно писать заклинания. Я чувствую магию, которую они черпают из источника, заклинания, которые они создают. Они небрежны. Я не уверен, что это за заклинания, хотя могу догадаться, но могу сказать, что они даются с трудом. Это все равно, что наблюдать, как малыши собирают конструктор Lego из пяти тысяч деталей.

Сам я не на высоте, но сил у меня предостаточно. Нет смысла черпать из пруда, а если мне понадобится заклинание, я могу придумать дюжину, которые смогу произнести, не задумываясь. То, что они показали мне свои, не означает, что я должен показывать им свои.

— Шерстяные халаты? – говорю я — В такую жару? Ты проиграл пари, не так ли?

— Заткнись — говорит один из них, сжимая кулаки, и вокруг них разгорается голубое свечение — Ты убийца и чудовище, и мы здесь для того, чтобы вынести тебе приговор. Я объявляю тебя виновным — Двое других присоединяются к разговору, выкрикивая "Виновен!"

— Вау! Какой у тебя пронзительный писк. Ладно, либо один из вас девочка, либо ты мальчик, у которого яйца еще не отвисли. Я выбираю второй вариант. Как у тебя с половым созреванием, малыш?

Первый сбрасывает халат. Это мужчина, белый, лет тридцати с небольшим.

— Ты убил мою жену, сукин ты сын — Двое других сбрасывают халаты.

Одна из них чернокожая женщина примерно того же возраста, что и парень, а третий, неуклюжий прыщавый латиноамериканец с яростью в глазах, с которой он наконец-то понял, что делать.

— Мой муж — говорит женщина.

— Моя мама — говорит мальчик.

— Срань господня, я что, настоящий ублюдок, что ли? — Я должен был их успокоить, а не провоцировать. Они действительно думают, что я убил их семьи. Но эти ублюдки взорвали мою машину. Мою машину. Ладно, да, его украли, но парень, которому он принадлежал, был уже мертв. И да, по общему признанию, это я убил его, но он был очень плохим человеком.