Чтение онлайн

— Ты уверен, что они от нее?

— А от кого еще они могут быть? Я просто не понимаю, что они означают.

— По крайней мере, она все еще цела и невредима. Это уже что-то, верно?

— Нет. План состоял в том, чтобы отрезать ей чертову голову и повесить на стену — Все пошло не так, как планировалось. Я не уверен, насколько Санта-Муэрте по-прежнему Санта-Муэрте, а насколько ее человеческий аватар, Табита Ченг. Табита играла на мне, как на чертовом пианино, чтобы заманить меня в Миктлан по приказу своего босса.

Моей целью было убить Миктлантекутли и, надеюсь, остановить распространение нефрита на мое тело, а затем Санта-Муэрте за убийство моей сестры, хотя я не был разборчив в заказе.

Только оказалось, что это была афера, а целью были мы с Табитой. Санта-Муэрте, как ее альтер-эго Миктекациуатль и Миктлантекутли, хотела, чтобы я был достаточно близок к ней и был достаточно безумен, чтобы я вонзил хотя бы одному из них в сердце обсидиановый нож, сделанный богом.

Если это звучит как жертва, то это потому, что так оно и было. Как только я это сделаю, связь между мной и Миктлантекутли, Табитой и Санта-Муэрте станет такой сильной, что мы лишимся своих тел, позволив двум богам бродить по миру смертных не только в снах своих последователей.

Но я так и не нашел плана, который не смог бы провалить. Я изменил его и вместо этого вонзил нож себе в грудь, что кстати, я не рекомендую делать. Вместо того, чтобы укрепить связь с Миктлантекутли, она оборвалась.

За те секунды, что я был мертв, Табита схватила нож и вонзила его в Санта-Муэрте. Я опоздал, поэтому сделал единственное, что пришло мне в голову. Я выдернула нож из костлявой груди Санта-Муэрте и вонзила его в Табиту в отчаянной попытке обратить происходящее вспять.

После этого я почти ничего не помню. Они обе горели, как сигнальные ракеты на дороге, энергия текла между ними, как между машинами "Hot Wheels[2]" на супер-круге, а потом ничего. Я проснулся один посреди мексиканской пустыни.

— Она та самая Санта-Муэрте? – говорю я — Табита это часть ее? Или она часть Табиты? Это ловушка? Ацтекская версия игры в Питера Гэбриэла[3] за моим окном?

— Она обращается к тебе — говорит Габриэла, внимательно изучая две открытки, прежде чем вернуть их мне. Если она находит что-то, что указывает на то, что это не просто открытки и чернила, она ничего не говорит — По какой-то причине она хочет тебя видеть. Используй это.

— Ты думаешь, я не думал об этом? Несмотря на жуткую жену-богиню смерти, я даже не знаю, где ее искать.

— Чушь собачья — говорит Габриэла — Ты точно знаешь, где искать. На Альварадо есть церковь, на Мелроуз эта дерьмовая "ботаника", и, по крайней мере, три аптеки в центре города, в которых, если зайти сзади, можно найти ее святилище, где можно поговорить. Ты же знаешь, что она появится. Ты просто слишком труслив чтобы это сделать.

Она права в обоих случаях.

— Трахни меня. Должен быть другой способ — говорю я, хотя знаю, что его нет. Габриэла бросает карточки на хирургический стол позади меня.

— Может быть, ты найдешь другой из них по дороге в церковь.

Глава 5

У меня не было времени осмотреть "Кадиллак" после того, как Малмон всадил в него пули. Мне придется заменить водительское и пассажирское стекла. Возможно, механизм, который поднимает и опускает их. И, безусловно, механизм блокировки двери со стороны водителя. Нахуй. Я просто заменю двери. Где, черт возьми, я найду двери и окна для "Кадиллака Эльдорадо" 73-го года выпуска?

Я смахиваю осколки стекла с сидений. Удивительно, что я не ободрал себе задницу, когда запрыгнул в машину. "Кадиллак" с откидным верхом. Сверху не за что закрепиться, так что я даже не могу достать пластик и клейкую ленту, чтобы заклеить окна.

Что ж, это даже к лучшему. Кондиционер барахлит, а в такую жару я все равно большую часть времени езжу с опущенным верхом. Но, по крайней мере, это создало у меня иллюзию, что дым от лесных пожаров хоть ненадолго не попадает в мои легкие.

— Я не уверена, что удивляет меня больше: то, что ты все еще за рулем, или то, что им все еще можно управлять — говорит Вивиан. Я не слышал, как она подошла ко мне сзади. Честно говоря, до этого я был под обстрелом. У меня до сих пор немного звенит в ушах.

— Эй, мы с этой машиной многое повидали вместе.

— Я уверена, что и ты тоже — говорит она с раздражением в голосе.

— О, вот и оно.

— Что?

— Это презрение. Я думал, у нас это в прошлом. Или, по крайней мере, я думал, что мы больше не встретимся, так что это не имело значения. Что случилось с твоим планом уехать из Лос-Анджелеса?

Она обхватывает себя руками, словно защищаясь от холода в такую жару.

— Я все еще собираюсь. Просто я еще не сделала этого.

— Хорошо, конечно — Не мое дело. Хотя, возможно, лучше сделать это раньше, чем позже.

— Что происходит? — спросила она — Ты появляешься у Габриэлы, истекающий кровью и отравленный, а потом вы двое о чем-то тихо разговариваете, когда я выхожу из комнаты. Что-то происходит.

— Ни хрена себе — отвечаю я — Честно говоря, я не понимаю, почему она хотела, чтобы ты оставалась в неведении. Она такая забавная. Вот короткая версия. Разъяренный ацтекский бог ветра обвиняет меня в многочисленных убийствах и поджогах, вероятно, просто чтобы подразнить меня, и, вероятно, он также несет ответственность за большинство лесных пожаров, которые происходят прямо сейчас. Любой, кто находится рядом со мной, попадет в эту чертову бурю. Я бы действительно предпочел, чтобы ты не была одной из этих людей. Еще раз.

Она долго молчит, ее взгляд устремлен вдаль.

— Я боюсь уезжать — говорит она — За исключением колледжа и медицинской школы, я провела здесь всю свою жизнь. Все мои воспоминания об Алексе здесь. Я боюсь, что если я уйду, то потеряю их всех. Мне приходится каждый день смотреть на его фотографию, чтобы напомнить себе, как он выглядит.

Я этого не ожидал. Это льется из нее, как вода из прорванной трубы. Должно быть, дела плохи, если она говорит мне это.

— Прости — говорю я, не зная, что еще сказать. Хотел бы я забыть, как выглядел Алекс. Я был моим лучшим другом в детстве, и последнее, что я о нем помню, это его одержимое тело, душащее меня прямо перед тем, как зомби пустил ему пулю в лоб. Я продолжаю убеждать себя, что он уже был мертв, но это не имеет значения. В любом случае, я убил его.

— Я знаю — говорит она — Может быть, я просто уеду из города ненадолго. Поеду на побережье.

— Я думаю, это было бы хорошей идеей.

— Сделай мне одолжение, пожалуйста — говорит она.

— Конечно.

— Не пострадай. Пока я на содержании у Габриэлы, я, вероятно, буду той, кто тебя вылечит. И я не хочу тебя больше видеть.

— Я сделаю все, что в моих силах.

—

В жизни каждого человека наступает момент, когда ему приходится долго и честно оглядываться на свой жизненный выбор и признавать, что он действительно все испортил.