Чтение онлайн

Я глубоко вздыхаю, наблюдая, как машина перемалывает последние остатки его плоти и костей, выплевывая их на брезент. Наклоняюсь, чтобы поднять голову Джейка за волосы, когда машина внезапно выключается.

Мое сердце замирает, когда я достаю пистолет. Роняю голову и вместо нее поднимаю баллончик со спреем «Piss-Off!», целясь в сторону трактора.

В поле зрения появляется Нолан Роудс с мрачной улыбкой, которая подчеркивает его глубокие ямочки на щеках.

— Привет, Харпер, — говорит он, опуская капюшон толстовки с влажных волос. — У тебя есть моя вещь, и я хотел бы ее вернуть.

Морфей запоздало каркает в предупреждении, пока я целюсь в Нолана, удерживая его лицо в прицеле пистолета и снимая предохранитель с боковой части оружия.

— Вижу, ты получил мою записку. Думала, я изложила все достаточно ясно, но раз ты здесь, значит, чего-то не хватило. А если по-другому? — я демонстративно прокашливаюсь, выдерживая паузу. — Съебись. Нахуй. Из. Кейп. Карнажа. Никогда не возвращайся, и я гарантирую, что твоя книжка останется в надежном укрытии. Сейчас понятнее?

Улыбка Нолана становится только шире. В тусклом свете что-то поблескивает у него сбоку. Это нож, который я оставила в шине — его кулак крепко сжимает рукоять, а смертоносное лезвие готово к удару.

— Я пока не собираюсь уходить. Никуда не денусь, пока ты не вернешь мою книгу.

— Думаешь, я просто так отдам свой козырь? Ни хрена ты от меня не получишь, — заявляю я, крепче сжимая пистолет. — Уйди, пока все не стало еще хуже. Ты совершаешь ошибку. Я не та, за кого ты меня принимаешь.

— Ты права. Я думал, ты трусиха, что просто бежишь от своего прошлого. А оказалось, ты бездушный монстр, — Нолан усмехается, его взгляд медленно скользит от моих ног до глаз, и на его лице проступает отвращение. По какой-то причине это ранит больнее, чем все ядовитые слова, что он говорил мне за время нашего короткого знакомства.

«Пат9».

Это слово возникает из ниоткуда и обрушивается на меня с такой силой, что я почти выпадаю из настоящего. Голос, произнесший его, до сих пор звучит в моей памяти, несмотря на прошедшие годы, — воспоминание, которому не следовало бы вторгаться в такой напряженный момент.

Я едва заметно качаю головой, пытаясь отогнать эхо. Не ожидаю, что Нолан заметит, но, кажется, он видит, потому что хмурит брови. Это не забота, хотя на поверхности может показаться и так. Всего лишь недоумение. Но даже если бы это был мимолетный проблеск эмпатии, он мне не нужен. Тем более от него.

Я делаю глубокий вдох, собираясь продолжить спор о его трофейном альбоме, но другой голос прерывает мои мысли.

— Красивая птица-убийца, — произносит Морфей с садовой стены. Наши взгляды обращаются к нему, пока он клюет последние кусочки плоти с камня. — Ням-ням. Это для Куки.

Морфей издает три стучащих клика, а затем имитирует звук дизельного двигателя.

Нолан переводит взгляд на измельчитель, а затем снова смотрит на меня. Недоверие смешивается с отвращением, которое все еще не сходит с его лица.

— Ты назвала свой измельчитель в честь персонажа «Улицы Сезам» — Куки Монстра, — и потом научила ворона выпрашивать человеческие закуски, приготовленные из людей, которых ты убила?

Я с трудом сглатываю.

— Все не так плохо, как звучит.

— Нет, — говорит Нолан, и весь свет угасает в его глазах. — Все гораздо хуже.

— Мне нравится, — говорит Морфей, с болезненной точностью копируя мои слова для Куки.

Мне отчаянно хочется провести рукой по лицу, но я не могу отпустить ни пистолет, ни бутылку со спреем. Ни то, ни другое не кажется мне мощным оружием, когда Нолан смотрит на меня с безжалостной злобой. В его взгляде столько жара, что можно спровоцировать извержение давно потухшего вулкана.

— Ты ужасный человек, — говорит он, словно утверждает это не только для меня, но и для самого себя.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — шепчу я.

— О, правда? Думаю, я знаю достаточно, — он делает шаг ближе, и хотя каждая клеточка моего тела кричит бежать, я остаюсь на месте, держа пистолет направленным ему в лицо. — Я знаю, что ты убиваешь людей и исчезаешь. Знаю, что избавляешься от трупов с помощью измельчителя.

— Ты убиваешь людей и делаешь из них альбом с вырезками, тебе ли мне нотации читать?

— По крайней мере, я утилизирую их как положено. Ты же понимаешь, что осколки костей не растворяются в почве по волшебству? Теперь понятно, как ты получаешь все эти награды по садоводству. Может полиции тоже будет интересно это узнать, — Нолан хмуро смотрит на брезент, потом на клумбы со свежевысаженными цветами и, наконец, возвращает свой гнев ко мне. Он делает еще один шаг вперед, крепче сжимая рукоять ножа. — Скажи, ты охотишься вместе со стариком? Или просто прибираешь за ним? Может, поэтому он разрешает тебе жить в коттедже? Может ты та дочь, о которой он всегда мечтал?

Горячая волна подкатывает к горлу. Я не знаю, понимает ли он, что говорит, или это просто жестокая случайность. Но так или иначе, его слова заползают под кожу, отчего моя ладонь в перчатке становится горячей, и я крепче сжимаю пистолет.

— Свали к черту с моего участка, и, возможно, я оставлю тебя в живых, — рычу я, когда он делает еще один небольшой шаг вперед.

Мне следует отступить. Или выстрелить — просто принять риск, что грохот привлечет внимание соседей и туристов, остановившихся поблизости. Я могу вырвать страницу со своим именем из его книги и предъявить ее как доказательство. Быстро уничтожить остатки Джейка Хорнелла и надеяться, что никчемный шериф Йейтс не станет слишком внимательно изучать что-либо, кроме самого Нолана — человека, который вторгся в поместье Артура Ланкастера и угрожал мне.

Я все еще взвешиваю риски и преимущества выстрела Нолану Роудсу в лицо, когда он произносит нечто, прорезающее всю вереницу мыслей, крутящихся в моей голове.

— Раз уж местные полицейские ни на что не способны, — говорит он, — может, стоит обратиться к тому самому любительскому сообществу «Ищеек»? Старик уже привлек их внимание.

Вся ярость, что пылала в моих жилах, мгновенно сменяется леденящим холодом.

— Что ты сказал?

— «Ищейки». Они уже здесь, и это лишь вопрос времени, пока...

— Кто здесь? — перебиваю я, отступая на шаг. — Кто именно?

В глазах Нолана вспыхивает искра интереса, почти скрытая злобой и ненавистью, что он носит как доспехи. Словно вопреки голосу разума он произносит имя, которое я боюсь услышать. Имя человека, что шел по моим следам, когда я только исчезла. Человека настойчивого. Упрямого. И, что хуже всего, жаждущего славы как гончая, учуявшая лису. Того, за кем я не следила слишком пристально, решив, что моя история забыта, когда его группа переключилась на другую добычу.