Чтение онлайн

Когда из изогнутого раструба больше не вылетает ничего, я выключаю устройство. Стоя на коленях у получившейся кучи, слышу знакомое карканье, привлекающее мое внимание к дереву у садовой калитки. Я смотрю на черную тень, скрытую в ветвях.

— Ням-ням. Еды, — требует ворон.

— Минуточку, — говорю я.

Но ворон лишь каркает и повторяет свою просьбу, и голос его — почти точная копия моего собственного. Оказывается, если выкормить вороненка-сироту, с помощью кусочков свежего мяса его легко научить говорить. Единственный недостаток — они очень настойчивы, когда видят что-то желанное.

— Да погоди ты. Успокойся, а то чаек приманишь.

Рукой в перчатке я зачерпываю часть перемолотой массы и несу ее к кормушке — черной платформе с готическими колоннами, поддерживающими остроконечную крышу. Я сделала ее специально для Морфея, который спрыгивает на каменную стену, окружающую сад, чтобы следить за моими движениями. Его смоляные перья отливают черным, индиго и глубоким лесным зеленым цветом. Я выкладываю измельченные плоть и кости на платформу. Не успеваю отойти и на два шага, как Морфей приземляется на кормушку и с головой окунает клюв в месиво. В этом есть гармония. Паршивая личность кормит дикое создание. Завершенность этого круга приносит мне мгновение покоя.

Я оборачиваюсь к куче, которая когда-то была Брайсом Махони, и поднимаю лопату, оставленную возле брезента. Один за другим я вываливаю комки грязи и обломки костей в ямы, выкопанные в садовой грядке, делая паузы, чтобы посадить цветы, которым еще не время цвести. Рододендроны. Ирисы. Георгины. Лилии. Вскоре тела как не бывало — оно погребено среди молодых растений. Оно будет питать их, так же как питало Морфея. Так же как питает и нечто во мне — то, что становится все голоднее с каждым новым сезоном. То, что никогда не насыщается.

Я убираю беспорядок. Складываю инструменты. Обрабатываю измельчитель для древесины спреем «Piss-Off!4» — просто предполагаю, что он сработает и против крови, ведь однажды он отбелил мою садовую пластиковую мебель, когда я использовала его, чтобы вывести запах мочи соседского кота Дага. Заношу в дом оставшийся кусок ноги Брайса, заворачиваю в фольгу и кладу в холодильник, а потом поднимаюсь наверх. Лишь когда вода в душе нагревается, я наконец смотрю на свое отражение в зеркале. На лице у меня размазаны кровь и грязь. В волосах кусочки Брайса, поблескивающие среди темных прядей. Я выгляжу безумной. Совсем как в тот день, когда я сбежала из того дома ужасов, где стервятники наблюдали за мной с дерева. Мои глаза были дикими, а сердце разбито. Возможно, сейчас я более уравновешенная, чем раньше, меньше терзаемая страхом и острой болью утраты, но в моем отражении все равно есть что-то безрассудное. Как будто я могу сорваться с места в любой момент и умчаться в любые уголки мира, не оглядываясь назад.

Но я твердо решила этого не делать. Здесь мое самое безопасное место. Наткнуться на Кейп Карнаж после тщетных попыток убежать от своего горя было все равно что обнаружить магический портал в страну, где я могла стать кем угодно. Может, это не совсем новое начало, но максимально близкое, на что я могла надеяться. Теперь это мой дом. И я здесь нужна.

Я наклоняюсь ближе к зеркалу, приближаясь к своему отражению, пока от моего дыхания не запотевает стекло. Откидываю челку с бледной кожи лба. Тонкая полоска блондинистых волос, переходящих в темно-коричневый, почти черный. Светлые корни отрастают. Иногда кажется, будто мое тело борется с тем, кем я решила стать.

Прикусывая нижнюю губу, я перевожу взгляд на телефон на столике и захожу в свой фейковый аккаунт в личные сообщения форума «Ищейки» — это сообщество любителей-криминалистов, за которым я иногда присматриваю. Именно эта группа была самой активной в попытках найти меня, когда я только исчезла, и до сих пор мое имя иногда всплывает на их сайте. Я открываю ветку, где идут основные обсуждения, и пролистываю последние сообщения. Там болтают о застывшем деле из штата Вашингтон, о серийном убийце, которого убили в Луизиане, о нескольких пропавших без вести. Но в потоке сообщений за последние дни я не нахожу ничего конкретного или тревожного. Уж точно ничего, что упоминало бы мое проклятое прошлое. Даже такие истории, как моя, со временем просто забываются. Исчезнуть легче, когда у тебя не осталось семьи, которая хранила бы о тебе память.

С облегченным вздохом я делаю заметку в телефоне купить краску для волос, прежде чем отложить его и зайти в душ.

Чуть позже полудня я выхожу из коттеджа на южной окраине обширной усадьбы. С исковерканной костью Брайса в сумке я направляюсь к Поместью Ланкастер — внушительному каменному зданию, что отбрасывает тень многовекового богатства на весь Кейп Карнаж. Но даже более устрашающим, чем сам дом, является мужчина, который в нем обитает. Мой любимый человек в этом городке. Мой лучший друг.

Я одна из всего двух людей, кто может просто так войти в его дом.

Когда я вхожу в фойе, меня никто не встречает. По жилам пробегает холодок страха. Обычно здесь звучит постоянный шум, который словно согревает суровые каменные стены: классическая музыка, старые фильмы или негромкий ропот Артура, разговаривающего самим с собой. Но тишина — редкость.

— Артур… — зову я, входя в парадную гостиную. Ответа нет. Я хмурюсь и направляюсь к библиотеке, где он обычно проводит время, читая у камина, даже в теплую погоду. — Артур… Я пришла приготовить тебе обед…

Только начинаю проходить мимо коридора, ведущего к кухне, когда Артур выскакивает из-за статуи с ножом, зажатым между зубов, — немалый подвиг для восьмидесятилетнего старика с ходунками.

— Господи Иисусе, Артур...

Он восстанавливает равновесие, затем хватает рукоять и замахивается на меня оружием.

— Кто ты такая?

— Это я. Харпер.

Он подкатывает на шаг ближе на ходунках и машет лезвием в угрожающем жесте.

— Если пришла меня обокрасть, я тебя зарежу...

— Я не воровка. Я — Харпер. Твоя садовница. Живу в коттедже, — на мои слова по его морщинистому лицу пробегает мимолетная тень замешательства. — Я пришла приготовить тебе обед. Как делаю это каждый день.

— Обед?..

— Как насчет твоего любимого сэндвича? Пастрома на ржаном хлебе. Ты голоден?

Артур моргает, его густые седые брови ползут вверх, туман в глазах, кажется, немного рассеивается, и он опускает нож. Крошечный осколок моего сердца падает вместе с лезвием. Я протягиваю руку, а он смотрит на нее, словно читает тайны, скрытые в линиях моей ладони.

— Харпер, — наконец произносит он, кладя рукоять ножа мне на ладонь. — Конечно. Я подумал, что ты воровка, — когда я сомнительно поднимаю бровь, его глаза сужаются. — Сюда кто-то приходит и ворует у меня.

Я стараюсь сохранять невозмутимое выражение лица, беру его под руку и направляю на кухню.

— С чего ты взял?

— У меня пропали туфли.

— Кто-то украл твои туфли?

— Да.

— Но зачем…?

— Это «Стефано Ричи», — ворчит он, словно мне должно быть это очевидно.