Чтение онлайн

Но прежде чем я успеваю заставить себя двигаться, его рука оказывается на моем рукаве. Такое нежное прикосновение. Лишь шепот тепла и давления. И каким бы простым оно ни было, это прикосновение вызывает ток в моей коже. Дыхание замирает. Пульс ускоряется, согревая низ живота и проносится сквозь мысли, стирая их начисто. Всего мгновение назад я цеплялась за каждый аргумент, который могла придумать, чтобы уйти. А теперь все просто… исчезло.

— Я бы предложил оплатить ваш кофе, но, похоже, не успел, — говорит он, кивая на стакан в моей руке. В его глазах снова появляется поддразнивающий огонек. — Но если вы не против компании, пока будете есть эти шары, я с удовольствием присоединюсь.

Мои щеки заливает жар. Его глаза, кажется, загораются еще ярче. Мне нужно сказать «нет». Я это знаю. Но вместо этого говорю:

— Ладно.

— Ладно, — его взгляд задерживается на мне, словно он хочет убедиться, что я не передумаю, а затем он убирает руку и поворачивается к Мэддисон. — Мне сэндвич с индейкой навынос, пожалуйста, и чай «Эрл Грей» с двумя пакетиками.

Ухмылка невольно появляется на моих губах, и я качаю головой. Взглянув на своего нового спутника, вижу на его лице точь-в-точь такое же выражение.

В его внимании есть притягательное. Я и забыла, как это приятно — позволить себе немного расслабиться. И вдруг ловлю себя на том, что хочу сказать что-то остроумное или милое. Подшутить над ним, например. Что-то вроде: «Индейка и чай? Ты нарываешься на неприятности». Нет, боже мой, это ужасно. Похоже, в таком состоянии мне вообще лучше молчать.

Может, просто улыбнуться по-особенному? Чтобы эти зеленые глаза наблюдали, как я заправляю прядь волос за ухо. Я думала, забыла, как это — заигрывать с парнями. Думала, закрыла эту дверь давным-давно. Мне почти двадцать девять, казалось, что эти навыки умерли вместе со мной в тот день.

Следующий клиент протискивается между нами к стойке, и это ощущение — будто воздух трещал от напряжения — мгновенно исчезает. Мой новый знакомый перемещается к месту выдачи заказов. Я отхожу к столику у стены, чтобы добавить в кофе сливок и сахара, и чувствую его взгляд на себе. Но, закончив, не возвращаюсь к нему.

Вместо этого я делаю вид, что наблюдаю за окружающими, которые обсуждают ямы на дорогах, местные сплетни, музеи, экскурсии и спектакли в театре. Но на самом деле я украдкой наблюдаю за ним. Замечаю детали — ведь именно этому я научилась. Например, потертости на его походных ботинках: кожа поцарапана, а на подошвах — тонкий слой засохшей грязи, словно он почти все время ходит. Отмечаю светлые прядки в волосах. Татуировку-уроборос на предплечье. Шрам, огибающий локоть и исчезающий под закатанным рукавом. Замечаю, как он наклоняет голову из стороны в сторону, словно пытаясь сбросить какое-то скрытое напряжение в теле. И особенно я замечаю, как он окидывает других посетителей холодным, отстраненным взглядом, но его внимание неизменно возвращается ко мне. И каждый раз он улыбается.

Он кажется внимательным, но отстраненным. Словно его обаяние — это колодец, из которого он может черпать, когда захочет. Но все остальное время? Он невозмутим, будто этот колодец скрыт где-то далеко, в месте, которое он тщательно охраняет.

Может, это должно меня напугать. Но вместо этого лишь усиливает притяжение, манящее ближе.

Когда он получает свой сэндвич и чай, то подходит ко мне, чтобы добавить в чашку немного молока. Окинув взглядом маленькое кафе, он смотрит на меня, нахмурив брови.

— Здесь многовато народу. Сесть негде.

Я пожимаю плечами, хотя мое равнодушие кажется наигранным:

— Для «Корабля» это обычное дело, даже в начале сезона туристов. Но можем прогуляться, если хочешь?

Не знаю, почему эти слова сорвались с моих губ. Я едва сдерживаюсь, чтобы не предложить ему прогуляться по центру города. Я уже не тот человек, который легко раскрывается перед незнакомцами. Раньше была такой. А потом, в один прекрасный, безобидный августовский день, это дорого мне обошлось.

Но в этом мужчине есть что-то особенное, отличающее его от других туристов, проезжающих через Карнаж — людей, на которых я обращаю внимание лишь чтобы оценить, представляют ли они угрозу для моего города. А в нем есть что-то почти знакомое. Может, в том, как он держится отстраненно от шумного кафе, окидывая помещение последним оценивающим взглядом. Может, в том, как он изучает пространство, будто ищет потенциальные угрозы, — это почему-то успокаивает. А может, в том, как проясняется его взгляд, когда он снова поворачивается ко мне и улыбается.

— С удовольствием, — говорит он, и на мгновение, всего на один удар сердца, мир вокруг нас исчезает.

Я прочищаю горло, едва заметно киваю. Затем поворачиваюсь и направляюсь к двери, но он успевает опередить меня, открывая ее прежде, чем я успеваю коснуться ручки. И я не могу сдержать трепет волнения, танцующий у меня в груди.

— Итак, как человек оказывается в городе с таким названием, как Кейп Карнаж? Это что, ситуация «приехала из-за названия, осталась из-за фрикаделек»? — спрашивает мужчина, откусывая сэндвич, пока мы не спеша идем по улице к уютному центру города с магазинчиками и необычными ресторанами.

Я бросаю на него взгляд и вижу его поддразнивающую ухмылку. И хотя я знала, что он будет улыбаться, все равно чувствую себя неготовой к этой магнетической силе.

— Мясные шары меня заманили, конечно. Фрикадельки Карнажа премиум-класса, — я усмехаюсь, глядя в крышку своего кофе, прежде чем сделать глоток.

— Не будешь есть?

— Нет, оставлю на потом, — говорю я, похлопывая свою сумку, где спрятана завернутая в фольгу кость. Наши взгляды встречаются лишь на мгновение, и я надеюсь, что моя улыбка выглядит менее натянутой, чем ощущается. — А тебя что привело сюда? Премиальные фрикадельки?

— Честно говоря, нет. Скорее, чайные пакетики, — говорит он, а я фыркаю от смеха, чувствуя тепло его веселья рядом. — Я здесь в отпуске.

— Ни за что бы не догадалась.

— Что меня выдало?

Пожимаю плечами:

— Я знаю в лицо каждого в городе. А твое лицо мне незнакомо.

— Сколько людей живет в Карнаже?

— Четыре тысячи двести десять.

— И ты знаешь каждого.

Я поднимаю взгляд и вижу, что он изучает меня, прищурив глаза. Тепло в них все еще есть, хотя оно скрыто тонким слоем подозрения.

— Да, знаю.

— Родилась и выросла здесь?

— Нет, — отвечаю я, махая рукой Диане Монтгомери, владелице бутика «Старлайт» через дорогу. Она машет в ответ, прежде чем войти в магазин одежды. — Думаю, у меня просто было время и мотивация всех узнать, — пожимаю плечом и смотрю на своего спутника. Хотя подозрение все еще читается в морщинке между его бровями, оно немного смягчается. — А ты? Почему именно сюда приехал?

— Понаблюдать за птицами.

Я останавливаюсь и смотрю на него с подозрением, нахмурив брови.