Чтение онлайн

Поэтому я начинаю прочесывать архивы.

Когда пишу в поиске «Шевроле G20», начинает вырисовываться новая картина.

Самые ранние упоминания о G20 датируются тремя годами назад, речь идет о фургоне, который был отремонтирован перед поездкой по южным штатам, начиная с Техаса.

«АК купил G20 в сентябре и всю зиму занимался его ремонтом», — говорится в одном из постов вместе с фотографией старого фургона, вероятно, взятой из объявления автосалона. Я сверяюсь с отчетом VIN — там указано, что передача прав собственности произошла в сентябре шесть лет назад. В ответ на пост появляются вопросы, а затем кто-то добавляет:

«Его родители подарили ОБ фургон в октябре после Мида».

Я понятия не имею, что это значит, но даты совпадают с отчетом VIN. Искать «ОБ» или «АК» бесполезно. Я делаю глубокий вдох, готовясь погрузиться в более масштабную картину, чтобы понять контекст, в котором появляется фургон. Как раз когда собираюсь продолжить изучение постов, в общем чате появляется новое сообщение, и я кликаю на него.

«Кто-нибудь слышал о Сэме или Винни?»

Несколько ответов подтверждают, что никто пока не связывался ни с Сэмом, ни с Винни. Отсутствие Сэма, конечно, для меня не сюрприз, но странно, что Винни не вышел на связь с группой. Возможно, Харпер ударила его сильнее, чем думала, и он провел ночь в больнице.

«Пару недель назад Сэм секретно сообщил мне, что собирается что-то искать во время весеннего прилива, который должен быть сегодня утром, — отвечает пользователь под ником «Рыцарь Истины». «Возможно, он все еще на воде. Я свяжусь с его девушкой и сообщу».

Это сообщение вызывает оживленную дискуссию в группе, создавая атмосферу волнения. Другой пользователь задает вопрос, который привлекает мое внимание:

«Что-то связанное с отэм20?»

Я не знаю, что может происходить здесь осенью. Если не считать фестиваля «Вкус ужаса» в конце лета, осенью, когда погода на побережье начинает меняться. Больше особо ничего не планируется. Если что-то и интересовало Сэма по этому поводу, я не понимаю.

Я хмурюсь, глядя на экран, и начинаю новый поиск по слову «отэм».

Но нахожу совсем не то, чего ожидал.

Появляется множество результатов — некоторые датированы вчерашним днем, некоторые относятся к событиям четырехлетней давности. Но речь идет не о времени года. Речь идет о человеке — Отэм Бауэр. Это имя вызывает смутные воспоминания о новостных сюжетах. Она была лакомым кусочком для прессы. Популярная в своей нише инфлюэнсер, пережившая нападение серийного убийцы, что может быть более захватывающим? Она была неприметной на вид женщиной, которая каким-то образом выбралась из подвала дома ужасов и босиком прошла семь миль до ближайшего города, одетая лишь в чертову клетчатую рубашку, оставив за собой сожженные останки своего убитого парня и его убийцы.

А потом, несколько месяцев спустя, она просто… исчезла.

Я продолжаю прокручивать записи, многие из них появились вскоре после ее загадочного исчезновения и были посвящены попыткам ее разыскать.

«Последнее видео Отэм», — гласит одна из записей с ссылкой на YouTube. Я кликаю по ней.

И на экране появляется улыбающаяся Харпер Старлинг.

— Привет, — говорит она, махая в камеру. — Я Отэм. Знакомьтесь — наш фургон «Гунни», это «Шевроле Джи двадцать» тысяча девятьсот восемьдесят пятого года. Уже месяц мы живем в нем, и знаете что? Мы наконец-то разобрались, что сделали правильно при переделке, а что надо бы подправить. Сегодня покажу вам свои любимые фишки нашего домика на колесах. Заходите…

Остальные ее слова тонут в грохоте моего сердца. Я смотрю на Харпер. Но это не она. Девушка кажется совершенно другой. И дело не только в длинных светлых волосах, более светлых бровях или загорелом лице. В ее голосе звучит техасский акцент, которого я никогда не слышал. В ней есть непринужденность. Дружелюбие. Приветливая улыбка, энтузиазм.

Она показывает интерьер фургона — от кухни до небольшой дровяной печки. Планировка идентична тому фургону, что лежит на дне моря. Я запускаю видео заново и останавливаю на паузу, когда ее лицо оказывается в центре кадра, затем открываю свои фотографии Харпер Старлинг до аварии и размещаю их рядом на экране. Сходство есть. Они примерно одного возраста. Форма лица похожа. Даже ширина носов и линия подбородков совпадают. Они могли бы быть сестрами, только с разным цветом волос. Но это не одна и та же женщина.

Закрываю глаза, пытаясь воскресить в памяти тот роковой момент. Вспоминаю, как машина сбила нас с Билли — за рулем определенно была та самая женщина. Но правда ли это? В памяти всплывает, как я лежал на асфальте, а она спорила с теми мужчинами, чьи души уже принадлежат мне. Но разве можно доверять этим воспоминаниям?

А вдруг, они были ошибочными?

Ведь тогда я лишь мельком увидел ее лицо в свете приборной панели — может, моя ненависть просто подменила реальность, нарисовав то, что я хотел увидеть?

Я перехожу на страницу канала и нажимаю на вступительное видео.

На экране снова она, но теперь с мужчиной примерно ее возраста — его рука лежит у нее на плечах. У него внешность настоящего серфера: широкая, искренняя улыбка и копна растрепанных светлых волос. Такой тип парней нравится всем, это чувствуется даже через экран. Показываются фото и видео, где они работают над фургоном, а за кадром звучит голос.

— Я Адам Каннингем, — говорит он.

— А я Отэм Бауэр, — подхватывает она.

— И добро пожаловать в «Приключения Отэм и Адама в фургоне»…

Мой дрожащий палец нажимает на клавишу, останавливая видео. Я вскакиваю так резко, что толкаю стол, ноутбук, чашка и блюдце дребезжат, но этот звук едва пробивается сквозь мысли, которые складываются в единую картину, словно магниты, притягивающиеся друг к другу.

Бросаюсь к куртке, брошенной на рюкзак, и достаю серебряный браслет, который положил туда в тот день, когда ворон уронил его в раковину.

ОАБК.

Отэм Бауэр. Адам Каннингем.

Медленно опускаюсь на край кровати.

Она не та женщина, которая сбила меня и оставила умирать.

Она — Отэм Бауэр.

Всего несколько дней назад я заметил светлые корни в ее волосах. Она боялась Сэма, словно точно знала, что он может сделать с ее жизнью.

Слезы застилают глаза, когда я смотрю на металлические звенья, лежащие на раскрытых ладонях.

Все эти ужасные вещи, которые я годами мечтал с ней сделать… Вся моя ненависть к ней. То, как я с ней обращался. Все эти годы я считал, что она передо мной в долгу. И она молча терпела все: и мои колкие слова, и испепеляющие взгляды, страшные угрозы, и обещания отомстить.

Так или иначе, она оказалась здесь. И где-то на этом пути — я не помню, когда и как, — наши дороги пересеклись. Видимо, она украла личность Харпер Старлинг, надеясь скрыться от прошлого, которое не отпускало ее и не давало жить той жизнью, которую она заслужила.

И я чуть не отнял это у нее. Я пришел сюда, чтобы уничтожить ее. Но она даже не та женщина, которую я искал, и все же она не сказала ни слова.

… Или сказала?

«Я не та, за кого ты меня принимаешь», — говорила она, и в ее серебристых глазах пылал вызов. А я не слушал. Не слышал, что она пыталась сказать мне.