Чтение онлайн

И на одной из этих веток примостилась фигура в абсолютно белом одеянии. Кто-то, не тронутый гарью, чистый и свежий, как весенний цветок после дождя, играл на блестящей тонкой свирели. Словно его не касалось то, что происходило вокруг — темный смрад, закрывший небо; Нетеча, исходящая тяжелым горячим паром; Горынь-мост, к которому добровольно мало кто отважится подойти. Кто в здравом уме станет раньше времени по своему желанию кликать Мару на погибель? Разве что шальной, вроде Крады. Но таких дурищ за много-много верст вокруг не сыщешь.

Мусикей остановил плач, отнял свирель от губ. Вместе с прервавшейся мелодией исчезло и наваждение. Сейчас Крада явно понимала, что никогда бы сама по себе явилась на берег Нетечи. Она с опаской огляделась вокруг. Стража не было. Немного осмелев, подошла ближе к дереву, задрала голову.

— Эй, ты! Здесь нельзя находиться!

Это был молодой парень. Кровь с молоком: льняные локоны, чистое лицо, нежный румянец на щеках. Глаза синие-синие, взгляд насмешливый, независимый. Нос чуть вздернутый, но тонкий, аккуратненький. У знакомых парней все больше точит посередине лица круглой картошкой, а у этого иди ж ты… Красивый молодец, Крада и отсюда видела, какой статный: в кости длинный, но не разлапистый.

Белая рубашка спускается до колен, светлые штаны заправлены в высокие сапоги из нежного зеленого сафьяна. Не местный, точно. Таких породистых в окружающих Капь поселениях не бывает, явно из Городища. Купеческий или бери выше. Непростой парень. И нежный весь, белый, пальцы тонкие, а в то же время одного взгляда на разворот плеч хватает, чтобы понять: ему знаком и меч, и не уступит в рукопашной. Крада такие вещи видела издалека. Одежда барская, голос избалованный, а взгляд ехидный, задиристый.

Ну, чистый Лель! Хотя чего бы солнечному богу любви делать в самом неподходящем для него месте?

— Почему нельзя? — удивился незнакомец, который так походил на Леля, но никак не мог им быть.

— Не видишь что ли? — Крада покачала головой.

Повела рукой, указывая на очевидное.

— Тут ворота в царство Мары и Велеса. Тикай отсюда со своей дудкой, пока не встретил их сына, Смрага-змея.

— И что он мне сделает? — глаза синие-синие, и такие насмешливые, что девочку почему-то бросило в жар.

Это удушающее пекло давно уже сжимало, давило и выкручивало, но капли пота поползли по лбу только сейчас.

— Да если он сделает, то ты и не увидишь — что, — Крада зло закусила губу. — Но точно — почувствуешь. И это будет последнее твое ощущение.

Он захохотал. Да так звонко, рассыпая бисер смеха на всю округу. Словно нарочно звал беду.

— Сама-то видела?

Хотелось соврать для пущего страху, но покачала головой.

— Как и все. Издалека. Но мне хватает. Так что — тикай, пока не поздно.

— А ты как же?

— И я прямо сейчас побегу. Не пропадать же мне здесь вместе с тобой, оглашенным.

— А чего же стоишь? — он прищурился.

Словно знал, что ноги не шли. Вросли в обожженную землю, встали колом.

— Тебя, дурня, жалею, — огрызнулась Крада.

Он опять засмеялся. Уже как-то даже обидно.

— Звать-то как заботливую мою?

— Крада. Только никакую не твою.

— Крада… — он произнес медленно, словно пробовал имя на вкус. — А чья же ты тогда, Крада?

— Капи принадлежу, — ответила торжествующе. — Веста Крада.

На-ка, выкуси!

— Ах, какая жалость, — он произнес это таким тоном, что Крада тут же поняла: нисколечко ему не жалко.

И с чего этому мусикею о ее судьбе беспокоиться?

Возникло ощущение, что ему-таки башку напекло. Давно он над Нетечей свою мусику играет, интересно?

— Ты вообще чего здесь сидишь? И кличут тебя как?

— Лынь, — ответил молодец.

И улыбнулся. Хорошо так, светло.

— И чего ты здесь делаешь, Лынь? — сердито повторила она.

— Обычно скучаю. А сегодня тебя жду, Крада.

Опять издевается.

— А с чего тебе меня ждать?

— Знал, что придешь когда-нибудь… И кто ж это тебя так?

Явно имел в виду наливающиеся бордовым и синим удары на руках. Да так смачно, что даже копоть скрыть не могла.

— Упала, — буркнула она.

— И откуда же? — в голосе будто прорезалось сочувствие.

— С какой стати я тебе доклад держать должна? — Крада и в самом деле разозлилась.

— Ну, как хочешь…

Лынь отвернулся, словно потерял к ней всякий интерес, опять приложил свирель к губам. Крада теперь уже точно решила убраться отсюда подобру-поздорову. И чем быстрее, тем лучше. Уж больно этот Лынь ей морок напоминал.

— Эй, — раздалось за спиной. — Держи!

Она обернулась. С дерева стремительно летело что-то маленькое, блестящее в угарной взвеси. Рука сама непроизвольно выбросилась вперед, ладонь приятной прохладой оттянул небольшой кругловатый пузырек.

— Что это?

— Там, где болит, помажь, — равнодушно ответил Лынь, не повернув головы.

— А в жабу не обернусь? — спросила Крада с подозрением.

Сама не видела, но слышала, что есть такие умельцы — ради потехи превращать честной народ во всяких зверушек.

— Не обернешься, — сказал парень. — Ладно, пока, Крада. Вот и познакомились.

И уже точно поднес свирель к ярким губам, затянул свою нежную мусику, от которой тут же навернулись слезы на глаза. Крада зажала уши и бросилась прочь. Так как чувствовала, что еще немного — и никуда не уйдет. Вот сколько он будет играть, столько и останется у подножья дерева. Может, до самой смерти. А ей оно надо?

В общем, бежала Крада, не переводя дух, пока под ногами опять не почувствовала зеленую траву. Только тогда остановилась. Вернее, упала на землю и закашлялась. Грудь раздирало, в горле першил колючий ком, все тело невыносимо зудело, горели ступни, которые в таком пекле лаптями не спасти.

Когда немного отдышалась, набралась смелости оглянуться назад. На месте, где им и положено, высились неприступные горы — преграда Нетечи. Вроде и близко, но если идти к ним, то не дойдешь. Многие пробовали. Идешь, идешь, горы на месте стоят, но не приближаются. Вот совсем. Самый упорный три месяца шел. Ему еду родные и друзья приносили. Все равно не дошел. Вот так-то. А у нее как получилось? Может, приснилось?