Чтение онлайн

— Вот оно! – выдохнула мадам Зу тихо, но сильно, так, что ткани на груди девушки вспорхнули и снова улеглись. – А теперь скажите мне чего хотите от этого платья вы? И от самого бала?

Мадам обернулась и посмотрела вопросительно на матушку, будто отдавая ей право решать. Но сейчас же указала Альбине на стул рядом со столом, к которому покатилось и её самоходное сиденье, и получилось, что портниха спрашивает Альбину, а не матушку. Та, придремавшая на уютном диванчике, сонно захлопала ресницами и непонимающе осмотрелась вокруг. Альбина улыбнулась ей, кивнула, что, мол, всё хорошо, и когда Фекла Фроловна, облегченно вздохнув, вновь прикрыла глаза, повернулась к мадам Зу.

Та только пыхнула дымом сквозь улыбку и кивнула.

Ну да, тут нетрудно понять, с кем легче найти общий язык, и кто на самом деле будет принимать решение.

Альбина присела. Мадам же щелкнула по сигаре, и её кончик снова задымился. Широким жестом пухлой, в перевязках как у младенца, руки освободила место на заваленной коробками, коробочками, обрезками тканей, кружев и тесьмы, пуговицами, пряжками и прочим мелочами столе – таком огромном, что он казался клумбой, по нелепой случайности попавшей в комнату – и достала бумагу.

Тут же в её толстых, будто налитых водой, пальцах появился острый карандаш, и он резво забегал по листу, резкими штрихами вылепливая образы. И из-под этих неловких с виду пальцев выходили одна за ругой тонкие фигурки, в которых Альбина узнавала себя, и на каждой её фигуре – новое платье.

Мадам Зу, продолжая рисовать, напомнила:

— Говорите, девочка моя, говорите, — и качая головой, пустила вверх кольца дыма.

И Альбина, опомнившись, поспешно закивала и стала рассказывать о том, что платье ей нужно, конечно, для первого бала, но это не просто выход в свет, пусть и первый, это судьбоносное событие, на которое возлагают большие надежды. Что для них обеих – да, да, не только для неё, Альбины, но и для её матушки! – это очень важный бал. Что приехали они из провинции, и приехали с изрядным опозданием, и что устроиться удалось только «лишней» ученицей. И что танцами она будет заниматься у мадам Энне, а верховой ездой еще не знает, но хочет попробовать к Базилю, хотя тогда ей нужна будет новая амазонка для мужского седла, потому что Базиль учит только мальчиков.

Глянула на портниху, которая как раз подняла на неё глаза, и получила клуб ароматного дыма в лицо.

— Амазонку тоже сошью. У меня есть несколько вариантов. И… Это верное решение, девочкам моя, — мадам Зу прогудела одобрительно, делая затяжку, — сейчас езда в мужском седле входит в моду. Самые модные дамы высшего света осваивают мужское седло. Так что к Базилю сходите, обязательно сходите. Он будет упираться, верно. Но вы не сдавайтесь.

И снова пухлая рука металась над листом, и снова карандаш оставлял удивительные фигурки на белой его поверхности, а Альбина рассказывала, как ей понравилась мадам Энне, её приветливость и улыбка, царственная осанка и чудесное платье.

— Это платье она заказывала у меня, — кивнула мадам Зу, не прекращая рисовать.

Альбина похлопала глазами – вот это она разболталась! Даже и не заметила, что все свои впечатления выложила. Что она курит, эта странная женщина?

С резким звуком карандаш опустился в стаканчик, полный его товарищей, а два изрисованных фигурками листа были повернуты к Альбине.

— Юность не требует ярких красок, — попыхивая ароматным табаком, портниха откинулась назад, снова рискуя опрокинуться, — но мы можем работать крупной кистью – силуэтом, а можем мелкой – деталями.

И добавила, плавно выдохнув:

— Но можно ведь и двумя кистями… — и облако белого дыма закрыло половину её лица, пряча от взгляда.

Пальцы Альбины слегка подрагивали, а глаза бегали-метались от одного эскиза к другому, когда она рассматривала получившиеся модели. Но, в конце концов, остановились на одной, и мадам Зу, выглядывая из белого облака, удовлетворенно выдохнула:

— Я знала, что именно оно понравится вам больше всего, девочка моя! – и снова скрылась в дыму.

— Алечка, что там? – послышался сонный голос матушки.

Альбина улыбнулась, бросила взгляд на портниху. Та кивнула, и девушка пересела к матери на диванчик. Фёкла Фроловна долго рассматривала рисунки, даже водила по некоторым пальцем то ли пытаясь разобраться в деталях, то ли помогая отследить разницу в моделях. И когда заговорила, голос ей дрогнул. Альбина поняла – от неуверенности:

— Вот эти два хороши. А тут что? Непонятно… — Она сморщила лоб, рассматривая рисунки. Но тут же, испугавшись, что обидит мастерицу, опомнилась и глянула на мадам Зу с самым одобряющим видом: — Хотя очень, очень интересно!

— Они будут взлетать и качаться, — пояснила портниха, вежливо откладывая окурок сигары в сторону и подкатываясь к ним поближе. Она даже не взглянула в эскизы, будто точно знала, о какой модели идёт речь. – Стоить работа будет дороже, конечно. — И назвала сумму. Мать взглянула на дочь, а Альбина в ответ кивнула. — Но впечатление... Вы сами понимаете, как это будет смотреться и какое произведет впечатление.

Матушка вопросительно глянула на дочь. И дело было не в деньгах. Они давно уже уговорились свыше каких сумм тратить на платье не станут, и сейчас услышали то, что оплатить им было по силам. Они и больше могли бы. Дело было в другом: мать опасалась принять неверное решение, но и взваливать ответственность на дочь стыдилась. Она вообще очень остро переживала свою нерешительность и неспособность учесть все важные моменты, чтобы принять решение. Правильное решение. И поэтому смотрела на Альбину, не зная, что сказать: да или нет.

Девушка улыбнулась широко и солнечно:

— Мне тоже очень нравится, мама. Думаю, это как раз то, что нам нужно.

Фёкла Фроловна приподняла подбородок, всматриваясь в лицо дочери, и кивнула, ещё раз неспешно обежала взглядом эскизы и указала пальцем на то самое платье.

— Вот это. Мы выбираем вот это.

Матушка отдала задаток, вежливо, но поспешно раскланялась и скрылась в полутемном коридоре, торопясь выйти из помещения, затянутого хоть и вкусно пахнущим, но всё-таки дымом. А мадам Зу, назначив дату примерки, похлопала на прощанье Альбину по руке:

— Девочка моя, вы всё правильно понимаете: создавать красоту может кто угодно.

Непроизнесённое «даже некрасивый человек» Альбина додумала сама. И продолжила мысль портнихи, благодарно улыбаясь:

— Главное, видеть её. И я рада, что познакомилась с вами, мадам.

— Идите, девочка моя. Матушка вас заждалась, пожалуй, — и хитро прищурилась. Её щеки покраснели, лоб залоснился, а глаза спрятались под низко нависшими веками.

Альбина вышла. А мадам Зу снова потянула в рот потухший окурок, щелкнула по нему пальцем и затянулась густым белым дымом, а довольной улыбке это вовсе не мешало.

Люба от неожиданности едва не выронила телефон – ей показалось, что она ошиблась. Прищурилась, вгляделась в экран старенького смартфона. В разделе «Продажи» значилось два запроса: два человека готовы были купить её шали!

Руки задрожали, и она резким движением сунула телефон в карман плаща, а сама попыталась усмирить рвущееся дыхание и выпрыгивающее сердце. Заметила, что с ровного шага перешла почти на бег, опережая негустой поток пешеходов, так же, как и она, спешащих на работу.