Чтение онлайн

Вынырнув из музыкальных волн, Альбина, почувствовав укол тревоги, уточнила:

— А что не так?

— Я… Не знаю… — задумалась мадам. – Он сложный. Нелюдимый. – И добавила весело: — Хотя добрый.

Недоумение на лице Альбины, однако, никуда не делось.

— Гусар – это хорошо? Или плохо? – уточнила она. Надо было разобраться.

Мадам Энне звонко рассмеялась.

— Видите ли, милая Альбина, он отличный наездник. Даже, наверное, лучший. Но… бывших гусар не бывает.

— Как это? –удивилась девушка, не в силах сдержать ответную улыбку.

— А так, — наклонила голову к плечу наставница и округлила для убедительности глаза. – Гусары – это ведь передовой отряд, самые задиристые ребята на войне. Они и головы складывают чаще других. Такие отчаянные! — В голосе наставницы слышалась и зависть, и сожаление, и гордость, и, наверное, капелька восторга? — А Базиль вот вернулся. И очень переживает из-за этого.

Альбина продолжала непонимающе хлопать глазами. И тут уже матушка помогла Энне:

— Алечка, — сказала мягко и глянула ей в глаза, — трудно это — пережить своих верных друзей. Вина мучит. Вот ты жив, а они умерли… — и в голосе Фёклы Фроловны задрожала слеза.

Альбина, поняв, что матушка в эту минуту вспомнила отца, крепко сжала её ладошку.

— Нам надо срочно познакомиться с таким интересным берейтором! – решительно проговорила она, меняя тему, и повернулась к бывшей танцовщице. Попросила: – Мадам Энне, а не подскажете, далеко ли до дома господина Базиля?

— Хм, — задумалась та. – Показать было бы проще… О! – воздела она указательный палец вверх и сделала решительный шаг к открытому окну.

Высунулась и залихватски свистнула через два пальца. Альбина замерла с приоткрытым ртом. А матушка, на которую она в эту минуту старалась не смотреть, кажется, ойкнула. Или икнула?

— Мальчишка вас проводит, — как ни в чём не бывало повернулась к ним Энне.

И мило улыбнулась. Альбина тоже улыбнулась, только неловко – девицы, похожие на маленьких разбойниц, всегда её немного озадачивали, а уж свистящие по-разбойничьи дамы в возрасте… Но всё-таки кивнула.

В окне почти сразу возник кто-то чумазый, с давно не стриженными, всклокоченными волосами.

— Что, мадам? Добрый день!

У грязного пугала был тонкий голос. Это тот самый мальчишка-провожатый?

— Знаешь, где живет Базиль, бывший гусар? – спросила мадам Энне. Лохматая голова кивнула. – Проводи-ка этих женщин к его дому, дружок.

– Да, мадам! Хорошо, мадам! – на грязном лице блеснула улыбка. — Вы сегодня прекрасно танцевали, мадам! – худые руки, опиравшиеся на раму, соскользнули, оставляя грязные следы, и мальчишка резко присел, уворачиваясь от затрещины, которую Энне хотела ему отвесить.

– Кито! Сколько раз я говорила, что подсматривать нехорошо! – грозно крикнула она в пустое окно и пристукнула кулачком по подоконнику.

В ответ ей послышалось хихиканье, зашуршали кусты, и только когда движение стихло, приглушенный расстоянием голос мальчишки зазвенел снова:

– Я здесь подожду, на улице!

Наставница повернулась к Альбине и её матери и с улыбкой сказала:

– Он славный паренёк, только легкомысленный. Давно уже подсматривает, но вполне невинно – в окошко. Я даже предлагала ему обучаться, он ведь высокий, мог бы прекрасно выступать партнёром для девушек, вот хоть бы и вам, — и кивнула Альбине.

Девушка глянула на окно, пытаясь вспомнить, какого же роста был мальчишка. Он не показался ей таким уж высоким.

Ну да неважно.

– Идемте, – предложила Энне, направляясь к выходу из танцевального зала и продолжая болтать: — Не захотел, представляете? Ему звонкую монету подавай. Это и понятно – мать болеет. Не то чтобы совсем помирает, но он старается помочь. Платить я не могу, а мастерство танца само по себе ему не нужно — какой в нём прок уличному мальчишке? Лучше мешки лавочникам таскать или вот на посылках монетку заработать.

Альбина вспомнила отца. Когда он умирал, ей так хотелось помочь, наверное, если бы деньги могли помочь, она и придумала бы способ заработать… Но ничего нельзя было сделать, и она, отвлекая себя, спросила о другом:

— Мне сказали, что самые модные дамы ездят в мужском седле. Это правда? — и улыбнулась, вспоминая разговор с мадам Зу.

И снова наставница рассмеялась, а затем пояснила:

— Да, это очень модно. С каждым годом всё больше.

Альбина вспомнила ещё кое-что и решила уточнить:

— А настойчивость зачем надо проявлять, договариваясь с Базилем?

И почувствовала, как матушкины пальцы сжались на её руке.

Обернулась.

Во взгляде Феклы Фроловны была мольба. После посещения мадам Зу матушка с таким же взглядом отговаривала Альбину от идеи учиться езде в мужском седле. Уж очень её насторожила рекомендация портнихи. А может, сама портниха вызывала у матушки такую стойкую тревогу.

— Он… — запнулась мадам Энне то ли на слове, то ли от того, что распахивала входную дверь, — трудно сходится с новыми людьми.

Мальчишка действительно ждал их, опираясь костлявым плечом о столбик калитки. В свете дня он оказался долговязым нескладным подростком лет тринадцати.

— Я экипаж нанял, – махнул он рукой на открытую коляску, что стояла на углу улицы, недалеко от дома.

Толстоногая лошадка, впряженная в это неновое, потертое, но отчасти даже элегантное транспортное средство, смотрелась чем-то чужеродным. Пожалуй, грузовая телега подошла бы ей больше. Послать мальчишку поискать что-то другое?

Альбина глянула на мать. На уставшем лице той читались одновременно и радость, что не придется ходить, и огорчение от предстоящего расставания с медяками. Внешний вид экипажа матушку ни секунды не смущал.

— А расценки… А какие у Базиля расценки? – обернулась к Энне, внезапно озаренная ещё одним вопросом Альбина.

Учительница танцев как раз грозила пальцем пареньку через головы посетительниц.

— Как и у меня, мадмуазель, — улыбнулась она Альбине, словив её удивленный взгляд. И на всякий случай напомнила адрес: — Улица Грю, последний дом.

Альбина кивнула и поспешила помочь матери взобраться на маленькую ступеньку «экипажа».

***

Берейтор оказался дядькой с выгоревшими рыжими волосами, в простой пропотевшей рубахе с закатанными рукавами и в выгоревших, как и волосы, штанах. Он вышел к ним из сарая, в котором редко бухало что-то тяжелое, не иначе как лошади переступали копытами по полу деревянных денников. Запах, тот характерный запах животных – шерсти, сена, навоза – подсказывал, что Альбина не ошибается. Тонкое ржание только подтвердило догадку.