Чтение онлайн

Заставила себя идти медленнее. Не может быть… Разве её шали, которые Люба вязала, только чтобы отвлечься, отключиться от опостылевшей реальности, могут кому-то нравиться? Разве кто-то захочет отдавать за них деньги?

Сосредоточилась на шагах – не спешить, не бежать, идти спокойнее, — погладила пальцами корпус телефона и, пару раз тяжело сглотнув, снова достала его из кармана. Палец нерешительно потрогал кнопку, и Люба всё же включила экран. Так и есть: два сообщения – два покупателя.

Ткнула дрожащим пальцем в первое.

«Мне понравилось «Перо павлина». Любовь, уточните, пожалуйста, размер. Я хочу большую шаль, чтобы полностью закрывала руки, если их развести в стороны, но чтобы вниз не свешивалась до самого пола. Есть у вас фотографии, чтобы посмотреть?»

Нервно улыбнувшись, Люба припомнила пеструю шаль, которой они с Варей дали такое вычурное название. Именно расцветку павлиньего хвоста и напоминало яркое до рези в глазах, зелёно-голубое треугольное полотно, в котором поблескивала золотая нить люрекса. Да, большая, руки закрывает, а вот как там со «свешиванием до самого пола», Люба не помнила.

Начала набирать ответное сообщение, но руки всё ещё дрожали, не попадая в нужные символы – то ли мерзли на осеннем ветру, то ли от волнения. Надо взять паузу. Висело же сообщение до этого, значит, и ещё повисит. А она лучше посоветуется с Варей.

И открыла второе сообщение. Там вообще всё было коротко и ясно: человек просто спрашивал, на какие реквизиты перевести деньги за «Осеннюю элегию» и входит ли в стоимость пересылка.

Люба шла на работу, и что-то в груди вздрагивало и подкатывало к горлу, сжимая его.

— Просто повезло. Случайность, — бормотала она, сводя у горла полы плаща: шарфик был слишком тонким для разгулявшегося осеннего ветра.

Хмыкала. Осторожно трогала уголок телефона и снова тянулась к шарфику и бормотала, будто уговаривала сама себя:

– Просто случайность. Новичкам всегда везет.

За две шали, нет, пока только за одну, сумма выходила небольшая. Даже совсем скромная. Полученная в первый и, опять же, если быть совершенно объективной, в последний раз, всё равно она была настолько приятной, настолько чудесной, что Люба не сдержала счастливых слёз.

Хорошо, что к этому моменту она уже прошла сквозь проходную и спряталась за шкафом в бухгалтерии, снимая верхнюю одежду. В большой комнате было пусто, и Люба могла дать себе пару мгновений на проявление слабости.

Она любила прийти пораньше, пока в отделе стояла тишина и можно было… Нет, не поработать – бухгалтерия их небольшой фабрики была местом довольно унылым и пыльным, не вызывавшим рвения к трудовым подвигам, – просто так у Любы получалось в своё удовольствие полчасика посидеть в интернете. С рабочего компьютера было удобнее, чем с телефона, рассматривать вязаные шедевры. Это занятие невероятно вдохновляло и повышало настроение не просто до хорошего, а порой прямо до праздничного. Да к тому же можно было подыскать и сразу распечатать схемы новых узоров. Не то чтобы она слепо м следовала, но как основу для переиначивания использовала часто.

Вязание стало той отдушиной, которая открывала Любе другой мир. Мир, где было приятно, красиво, тепло и уютно. И вязанных шалей у неё, если посчитать… Да бессмысленно считать – их было бесконечное множество. И, конечно, она их часто использовала для себя по прямому назначению.

Например, они удачно маскировали её скромные блузки, купленные иногда на распродажах, а чаще с тех стоек, на которых болтались захватанные тысячами рук, уценённые за несколько сезонов, никому не нужные вещи, и которые прятались в самом незаметном углу каждого магазина.

Именно так она прятала когда-то старенькую, полинявшую блузку. Та сама поменяла цвет с богатого зеленого на выцветший хаки. И ладно бы где-то в подмышках, там и видно-то почти не бывает. Но ткань выгорала именно на плечах, делая вполне ещё носибельную вещь почти тряпкой.

Люба любила эту блузку за красивые пышные рукава с высокими манжетами и за удачный фасон, подчеркивавший её тонкую талию и чуть добавлявший объема в груди, отчего собственная фигура казалась более гармоничной. В общем, шаль в данном случае не мешала показу стратегически выигрышных мест, прикрывая места стратегически проигрышные. А поскольку Люба только осваивалась в новом коллективе, было важно произвести хорошее впечатление, не ударить в грязь лицом. Заодно и проветрить вещь — не всё же ей пылиться в шкафу.

Коллеги, провожая её взглядами, здоровались и переглядывались. И у Любы на душе теплело – все смотрят на шаль и не обращают внимания на остальное.

Этот день и эта ситуация хорошо запомнились Любе ещё и потому, что именно тогда к ней подошла Варя – коллега из отдела сметчиков, работавшая в соседнем кабинете.

— Дорогая? – спросила с голодным блеском в глазах и двумя пальцами потрогала шаль. Наклонилась к ней, вглядываясь.

Люба, закаменевшая было, когда Варя приблизилась, расслабилась, едва услышала вопрос. Странно, что она опасается подлости от новых коллег – никогда не было такого в жизни: ни на другой работе, ни во время учёбы её не травили, а ничего с собой поделать не могла, всё равно желудок сжимается от страха – а вдруг плохое слово? Или косой взгляд? Или толика неодобрения?

Она немного нервно выдохнула и улыбнулась – ну, хватит бояться, она взрослая, немолодая уже женщина, ей не четырнадцать, в конце концов!

— А, — легко махнула рукой, и так это получилось небрежно, легкомысленно, что самой понравилось, — только пряжа. Вяжу-то сама.

А Варя недоверчиво и восхищенно распахивала глаза, осторожно, будто хрустальную, перебирая шаль, и всё рассматривала и рассматривала.

— Сама? — выдохнула и подняла взгляд. – Это же сколько труда! Такая нитка тонкая. У меня бы руки свело.

Люба коротко и нервно улыбнулась, затеребила бахрому. Чуть дернула плечом. Сказала неловко:

— Просто люблю вязать, а на нитки денег не напасёшься. Поэтому тонкие и покупаю, они не так быстро заканчиваются, — и прикусила губу.

Внимательно проследила за выражением лица Вари. Та подложила ладонь под край шали и поворачивала её туда-сюда рассматривая. Не приняла ли коллега эти слова за жалобу? Очень не хотелось произвести впечатление нытика, который всем жалуется на финансовые трудности. Но женщина, будто и не слышала, все рассматривая уже изнанку, хмыкала неверяще.

На самом деле Люба, застигнутая врасплох, ляпнула чистую правду – денег не хватало, и особенно на хобби. Хотя как раз об этом Любе говорить и не хотелось. Ни с кем. И пусть Варя – коллега, но она малознакомый человек, а открывать душу первому встречному… Такой привычки Люба не имела.

Только слово не воробей, а Варя, хоть и не заводила больше разговора о пряже, но на ус намотала: другим коллегам на всякие праздники и дни рождения деньги собирали в конвертик или на подарочную карту косметического бутика, а Люба получала в подарок только пряжу.