Чтение онлайн

* * *

— «…а того хуже, матушка, что Авдотья моя в страсти виннозапойной удержу не знает вовсе. Нынче всякий день пьяна так, что на ногах не держится. Уж я её и увещевал, и запирал, даже и бивал — всё без толку. На тебя, благодетельница, последняя моя надёжа — коли уж и ты не вразумишь, мне токмо в омут головой от этакой жизни. Остаюсь преданный тебе безмерно, нижайший раб твой, Матвейка Гвоздев», — дочитала Мавра и протянула письмо Елизавете.

Елизавета зыркнула на несчастную бумажку так, что та чудо что не возгорелась. Она сидела перед зеркалом, то и дело бросая взгляды на собственное отражение, а стоявшая за её спиной Прасковья осторожно расчёсывала распущенные волосы.

— Да лучше бы он её самоё в омут башкой сунул! — в сердцах бросила она. — Как мне сестрица дражайшая надоела, сама бы придушила с радостью! Вот что с этой мерзавкой делать?

Мавра вздохнула. Вопрос был риторический, ответа на него не имелось.

Когда четыре года назад в дом к Елизавете явилась чуть не в лаптях молодая женщина, назвавшаяся Евой Дитриховной Скавронской, та и не предполагала, что, обогрев незнакомку, обретёт себе такую докуку. Ева назвалась дочерью старшего брата Елизаветиной матери, Дитриха Скавронского, уже покойного. Причём никто из многочисленной родни Екатерины Алексеевны, к тому моменту уже прочно обосновавшейся в России, не мог с уверенностью сказать, есть ли в семействе такая родственница. Старшее поколение вроде бы припоминало, что имелся у них некогда брат Дитрих, который не то сгинул во время Северной войны, не то пошёл против отцовской воли и был изгнан, но ни о самом Дитрихе, ни о его семье толком ничего не знало.

Девица рассказала, что она сирота, мать потеряла ещё во младенчестве, а отец помер около года назад и, умирая, велел дочери идти в Петербург, где нынче царствует его родная сестра Марта[95]. Девушка сперва решила, что отец повредился умом, но, когда стала рассказывать об этом соседке, та, к её удивлению, подтвердила — так и есть, русская царица и впрямь родом из Лифляндии и самого простого корня. Похоронив отца, Ева продала все мало-мальски ценные пожитки и отправилась в далёкую Россию.

Екатерину она не застала. Возможно, та и вспомнила бы старшего брата, но к моменту, когда Ева добралась до Санкт-Петербурга, Екатерина Алексеевна уже четвёртый месяц покоилась в усыпальнице Петропавловского собора. Однако Ева выяснила, что у неё есть двоюродная сестра, и заявилась к Елизавете.

Несмотря на то, что многочисленные её кузены, дядья и тётки — Скавронские, Гендриковы и Ефимовские, получившие из рук венценосной сестры имения и титулы, — к новоявленной родственнице отнеслись холодно, Елизавета как глава этой огромной и пёстрой графско-крестьянской семьи Еву пригрела. В родстве, в отличие от прочих, она не сомневалась — Ева была удивительно похожа на молодую Екатерину.

Елизавета, даром, что сестрица оказалась старше на шесть лет, взяла ту под свою опеку — наняла ей воспитателей, окрестила в православную веру с именем Евдокия, дала за ней неплохое приданое и пристроила замуж за вполне состоятельного, хоть и не слишком знатного дворянина, Матвея Алексеевича Гвоздева.

Однако недаром говорят, что благие порывы порой ведут прямиком в адскую геенну: вскоре после свадьбы выяснилось, что мало того, что молодая жена блудлива, как кошка, она ещё и пила запоями. И теперь Елизавета, которую мучило чувство вины перед мужем бедовой родственницы, была вынуждена разбирать постоянные их жалобы и склоки.

— Я, конечно, им отпишу и Дуньку как следует выбраню. Была б она здесь, и по щекам бы нахлестала, да только сие столь же бестолково, как лечить падучую розгами, — сердито проговорила Елизавета.

— Запойная страсть, всё одно, что падучая, та же хвороба, — отозвалась Мавра сочувственно. — Сама не пройдёт. Лечить надобно.

— Да как же её вылечишь? — Елизавета вздохнула.

Прасковья, до сих пор молчавшая, оживилась:

— Всего вернее знахарку найти, чтобы травками да заговорами её попользовала. Тётки моей деверь тоже пил, ровно слон персиянский, жёнка его много лет маялась, а как он с пьяну её чуть не зарезал, так ворожейку нашла. Она питуха каким-то снадобьем опоила, он, правда, с того зелья чуть Богу душу не отдал, зато уж третий год на вино даже смотреть не может.

Обе, и Елизавета, и Мавра, изумлённо уставились на подругу, и та, смутившись, покраснела.

— Видно, только сие и остаётся. — И Елизавета с досадой смяла письмо и бросила на бюро.

– ------------------

[95] Марта Скавронская — так звалась императрица Екатерина Первая до крещения в православную веру.

* * *

В мутном кабацком чаду в самом тёмном и дальнем углу сидели двое. Пожилой господин в небрежно стянутом лентой парике — рослый, широкоплечий, похожий на здоровенного медведя — тянул из большой оловянной кружки пиво, по-кошачьи жмуря внимательные цепкие глаза. Его собеседник — невысокий, стройный, совсем юный, в надвинутой до самых глаз треуголке — заметно нервничал: ничего не ел, не пил и опасливо косился на шумевших за соседним столом хмельных мужиков.

— Вы сильно повзрослели за те пять лет, что я не видел вас, — проговорил, наконец, пожилой. — Не бойтесь. Рядом со мной вам опасаться точно нечего. Может быть, поужинаете?

— Если можно, ваше превосходительство, давайте не будем затягивать нашу встречу. Мне было непросто незаметно ускользнуть и хотелось бы вернуться до того, как моё отсутствие станет явным.

— Как вам будет угодно, дружочек… Признаться, я был удивлён, получив ваше послание. Зело удивлён. И как это вы вспомнили обо мне, старике?..

— Я хочу предложить вам уговор… — Молодой нервно сглотнул. — Я помогу вам, а вы за то выручите меня…

— Поможете? Чем же? — Пожилой посмотрел с интересом.

— Отправить в монастырь цесаревну Елизавету Петровну.

Пожилой глянул внимательно, однако удивления не выказал.

— Вы с детства отличались острым умом, — усмехнулся он. — Гораздо большим, нежели ваш брат. Что ж, я с радостью воспользуюсь помощью.

— Но вы не спросили, чего я хочу взамен…

— В том нет нужды, я это прекрасно знаю.

— Даже так? Вы хорошо осведомлены, ваше превосходительство. — Молодой дёрнул уголком рта, должно быть, изобразил усмешку, но лицо осталось напряжённым и бледным.

— Служба такая — всё обо всех знать, — добродушно рассмеялся пожилой. — Да и страсти людские весьма однообразны: сребролюбие, тщеславие да вожделение — вот те киты, на коих мир человеческий стоял, стоит и будет стоять до скончания века… Значит, уговор? Услуга за услугу? Не скрою, ваше предложение как нельзя кстати. Вы, словно светлый ангел, появились очень ко времени, дружочек… Её Величество весьма раздражена поведением двоюродной сестрицы и ищет повод, чтобы избавиться от неё. Скажу сразу: повод этот должен быть значительным. Бабьи пересуды не годятся. Ваша задача — найти его и сообщить мне. Дело сие зело непростое, как я полагаю — при дворе Её Высочества нынче слишком мало людей. Все у всех на виду… Так что вы должны быть весьма осторожны. Ведь вам придётся стать моими глазами и ушами во дворце. И докладывать обо всём, что услышите и увидите, даже если то покажется вам неважным. И главное: вы должны копировать или хотя бы прочитывать всю корреспонденцию, что присылают Елизавете.

— Я постараюсь, ваше превосходительство.

— Я должен знать всё, что происходит во дворце — все интриги, конфликты, образ мыслей Елизаветы и её приближённых. Разумеется, у меня есть свои люди среди прислуги, но это совсем не то, что человек из её окружения.

— Я сделаю всё, что смогу, ваше превосходительство.

— Вот и славно, дружочек. Я рад, что не забываете старика, всё же мы с вашим батюшкой большими друзьями были. — И он ласково похлопал собеседника по руке.

Глава 11