Чтение онлайн

– Это ужасно! Все это одни только разговоры. Разговоры ни к чему не приведут. Люди умирают, Динни, и умирают не где-нибудь, а вокруг нас, повсюду. Людей одолевают голод и болезни, их убивают и мучают!

Я знала. Я сама думала об этом день и ночь. Однажды мне всю ночь снился кошмар про беженцев. Я пошла, разбудила дядю Макса и заявила ему:

– Что вы тут делаете? Почему вы не помогаете беженцам? Почему вы привезли меня сюда? Кто оплачивает мое пребывание здесь?

Пока я произносила эту тираду, проснулась тетя Сэнди:

– Динни!

Я вдруг вспомнила, что произошло в День благодарения, когда мы жили в Оклахоме. В школе меня просили принести консервы для нуждающихся семей. Мы делали продуктовые наборы, складывая консервы в коробки, а местные власти еще предоставляли для этой цели бесплатных индеек.

Учительница сказала, что желающие поучаствовать в доставке наборов нуждающимся семьям должны собраться в субботу на автомобильной стоянке, где нас будут ждать на своих машинах добровольцы из числа жителей городка.

Я тоже пришла и вместе с двумя одноклассниками села в машину к женщине по фамилии Берки. Это была очень веселая женщина.

– О’кей!
– сказала миссис Берки.
– У меня есть список с фамилиями и адресами, так что - вперед!

И в течение нескольких часов мы развозили наборы людям, жившим в домах, которые выглядели очень бедно. Одни жильцы этих домов были рады видеть нас, другие - нет, и мне было непонятно почему. Один мужчина отказался принять коробку и прогнал нас со двора.

– О’кей!
– сказала миссис Берки.
– Осталось заехать в два места. Дайте-ка посмотреть список. Одно находится на Колби-роуд. Сначала поедем туда!

– Мы тоже живем на Колби-роуд, - сказала я, и мне стало интересно, к кому из соседей мы заедем.

– Отлично!
– воскликнула миссис Берки.
– Показывай дорогу, чтобы мы не заблудились.

Мы выехали за город и вскоре без всяких проблем нашли Колби-роуд. Проезжая по улице, миссис Берки сверилась со списком и сказала:

– О’кей! Теперь нам нужен дом четыреста девяноста девять…

– Но… - начала и не закончила я.

– Это где-то близко, - сказала миссис Берки.
– Вот четыреста пятьдесят пять…

– Но…

Мы подъехали к дверям нашего дома, и я почувствовала, что умираю тысячью смертей. Я просто окаменела, сидя в машине, а миссис Берки и двое моих одноклассников выпрыгнули наружу, достали коробку из багажника и направились к моему дому.

Моя мама открыла дверь, и на лице у нее появилось озадаченное выражение. Она посмотрела в сторону машины и увидела меня, окаменевшую, а потом улыбнулась миссис Берки, взяла коробку и поблагодарила ее. И тогда я вышла из машины и сказала миссис Берки:

– Я здесь живу. Мне не надо ехать дальше?

Миссис Берки покраснела и закрыла ладонью рот, а потом наклонилась ко мне и сказала:

– О, малышка, спасибо тебе за помощь, мне очень жаль, если… Я не знала… Я бы не…

– Все в порядке, - сказала я и пошла в дом.

Мама смотрела на коробку с консервами и говорила:

– Динни, нам эта еда сейчас пригодится, ты сделала доброе дело и не должна чувствовать себя из-за этого плохо.

Но я чувствовала себя из-за этого плохо, и мне не хотелось ходить в школу. К счастью для меня, как раз в это время отцу выпал новый шанс где-то в другом месте, и через месяц нас здесь уже не было.

Я вспомнила об этом, стоя в спальне тети Сэнди и дяди Макса в ту ночь, и сказала:

– Меня привезли сюда в благотворительных целях, правда? На самом деле я не должна быть здесь. Я должна быть вместе с беженцами. И вы тоже.

Дядя Макс пошел на кухню и сварил кофе, а когда вернулся, сказал:

– Динни, у детей тоже бывают проблемы. Они не всегда заметны, но они существуют. И кто-то должен помогать решать эти проблемы.

– Кто за меня платит?

– Не все, кто учится здесь, - богачи, Динни. Многим ученикам оказывается материальная помощь, многие из них находятся здесь потому, что за них платят компании, в которых работают их родители.

– Кто?
– спросила я.
– Назовите хотя бы нескольких.

– Я не имею права делать это, - ответил дядя Макс.
– Да и какое это имеет значение?

– Просто я хочу знать.

– Динни, - вмешалась тетя Сэнди, - ты здесь потому, что дядя Макс - директор школы. Это вроде бонуса, полагающегося по должности. Ты вместе с ним. Никому не надо за тебя платить. Это - привилегия. Тебе просто повезло.

– Мне не надо, чтобы везло. Мое место среди беженцев, я должна страдать вместе с ними.

Лицо дяди Макса приняло изумленное выражение:

– Но почему, Динни, почему?! Что плохого в том, что тебе повезло? Может быть, когда-нибудь ты сделаешь так, что повезет кому-то еще!

– Тебе просто открылась возможность, Динни, это твой шанс!
– добавила тетя Сэнди.

О, опять это слово, оно всюду преследовало меня, оно не выходило у меня из головы!

– Кроме того, - сказала тетя Сэнди, - только от тебя зависит, воспользуешься ты своим шансом или нет. Выбирай!

Я ворочалась в постели всю ночь напролет и чувствовала себя отвратительно. Я просто утопала в шансах и возможностях, в то время как у беженцев не было ничего. Мне хотелось отдать им все. “Вот, - сказала бы я им, - возьмите это. Возьмите Швейцарию и горы, колокольный звон, катание на горных лыжах. Возьмите все. Вы этого заслуживаете”.

Но я не знала, как разыскать беженцев и как вручить им Швейцарию.

Сны Доменики Сантолины Дун

Я была в своей комнате в доме дяди Макса и тети Сэнди. Я выглянула в окно и у видела, как по склону холма взбираются моя мама, мой отец, Крик и Стелла, несущая на руках своего малыша. Они были одеты в лохмотья и совершенно босые.

Они вошли в дом, и мама примерила на себя мою лыжную куртку, а Крик погладил руками мои лыжи. Стелла спросила: “Это все твое, Динни?” - и я ответила: “Нет!” - а потом вытащила свою старую коробку с пожитками и сказала: “Видите? Только это мое”.

Но когда я открыла коробку, в ней оказались всякие новые вещи: радиоприемник, лыжные ботинки, перчатки, шапки, свитеры, украшения. И тогда мои родители, и Крик, и Стелла, и малыш вылезли в окно и ушли.

Месячник глобальных бедствий продолжался. Лайла потеряла дар речи. Она больше не произносила таких слов, как “изумительно”, “невероятно” и “fantastico”. Теперь ей приходилось часто слышать в классах и спальных корпусах, как жалуются другие. Но, в отличие от прежней Лайлы, ребята сетовали по причинам, связанным с настоящими, серьезными переживаниями. Лайла уже не могла вновь начать свою кампанию против никудышного питания в школе, потому что ребятам просто кусок не лез в горло при мысли о недоедающем человечестве, о миллионах людей, страдающих от голода.