Чтение онлайн

Отдышавшись, я поднялся, стряхнул с себя остатки стружки. Волосы, плечи, руки — всё покрыто серым налетом, иголочки впились в кожу тысячами мелких точек, из каждой сочится кровь. Я провел ладонью по предплечью, счищая слой пыли, — под ней остались красные точки, но кровь уже не текла, эликсир сделал свое дело.

Витька тоже выпил свой эликсир, оперся на руки, откидывая голову назад.

— Все? — прохрипел он.

— Все, — ответил я, оглядываясь. — Периметры кончились.

То, что осталось на магнитах, держалось крепко — иглы вросли в пластину, превратив щит в подобие дикобраза и сделав его еще килограммов на пять тяжелее. Но тут уже было ничего не поделать. На обратном пути, благо, их уже не придется тащить, можно будет выбросить после прохождения периметра.

— Это явно было опаснее собак, — сказал Витька, вытирая лицо рукавом.

— Да уж, — ответил я. — Если бы не магниты, мы бы не вышли. Стружка забила бы легкие за минуту.

В книге Игорь справился с металлической стружкой с помощью своего контроля металла, создав вокруг себя и товарищей защитные купола, не пускавшие крошечные иголочки к телам. У нас такой роскоши не было, к сожалению.

— Теперь куда?

— Наверх. Там центральная зона. Артефакт.

Мы поднялись на двадцать второй этаж. Лестница кончилась, уперлась в дверь с табличкой «Технический этаж. Посторонним вход воспрещен». Я толкнул, и она открылась без скрипа, плавно, будто смазанная.

Внутри нас встретил длинный коридор, залитый красным светом. Источника не было видно, но свечение шло отовсюду — от стен, от потолка, от пола.

— По-своему даже красиво, — сказал Витька, оглядываясь.

— Идем.

Здесь коридоры были уже — бетонные коробки без отделки, с торчащей арматурой из стен, с провалами шахт лифтов, огороженных ржавой сеткой. Фонарик выхватывал из темноты груды строительного мусора, ржавые бочки, битые поддоны. Где-то капала вода, звук разносился эхом.

Петляли минут десять. Я ориентировался по памяти, поскольку в книге описание было скудным, только общая планировка. На третьем коридоре наткнулись на дверь с полуоторванной табличкой «Помещение инженерных систем». Я толкнул — дверь подалась, скрипнула петлями, внутри что-то глухо стукнулось об пол.

Внутри нас встретило небольшое помещение, заваленное ящиками. Деревянными, с маркировкой, которую не разобрать — краска облупилась, доски рассохлись. На противоположной стене зиял пролом в потолок, сквозь который виднелись трубы и вентиляционные короба, переплетенные паутиной.

А в центре, ровно посередине комнаты, висел зонтик.

Красный свет окутывал его, пульсировал медленно, в такт моему сердцу. Рукоять из бамбука, темная, гладкая, с навершием из потемневшей бронзы. Спицы — тонкие, из того же бамбука, с металлическими наконечниками. Полотно — не ткань, а бумага, плотная, чуть желтоватая, натянутая на спицы без единой складки. Она слегка покачивалась, будто от невидимого ветра.

Я шагнул вперед, протянул руку. Красный свет вспыхнул ярче, когда пальцы коснулись рукояти, но не обжег — только тепло разлилось по ладони, поднялось к запястью.

Зонтик качнулся, будто вздохнул, и я вытащил его из воздуха. Свет погас, оставив только тусклые отблески на стенах.

— Раскрой, — сказал Витька, подходя ближе. Я слышал, как он дышит — ровно, спокойно.

Я потянул за механизм. Спицы щелкнули, бумага расправилась, зашелестела, как сухие листья. Полотно оказалось расписано тонкими линиями, тушью или краской, которая не выцвела за годы. Журавли летели над водой, расправив крылья, тигры лежали в бамбуковых рощах, прищурив глаза, облака закручивались спиралями, превращаясь в драконов.

Витька присвистнул.

— Это… китайский стиль?

— Похоже.

— Как? — он провел пальцем вдоль края зонтика, не касаясь бумаги. — Как магия, которая просачивается в наш мир откуда-то извне, может принять форму не просто вещи, а копировать конкретный стиль? Журавли, тигры, бамбук — это же наше, человеческое.

Я пожал плечами.

— Не знаю. Это — большая загадка.

В книгах это так и не объяснили. На почве разных теорий персонажи спорили, строили теории — про происхождение магии, про природу артефактов, даже про то, кто и зачем создал наш мир. Но ответа так и не нашли.

Витька хмыкнул, почесал бороду.

— То есть ты не все знаешь?

— Не все, — усмехнулся я. — Могу ошибаться, могу чего-то не помнить, могу не понимать. Я не оракул.

— Ладно, — он кивнул на зонтик. — Что он умеет?

Я повертел зонтик в руках, разглядывая рисунки.

— На полную силу работает только в руках мага школы Менады четвертого уровня и выше. Это магия манипуляции разумом.

— А в наших?

— Только базовая функция. Если активировать его кровью с маной, зонтик создает вокруг владельца область безразличия.

— Область чего?

— Безразличия. Буквально. Люди начнут терять интерес. Сначала к владельцу зонтика — перестают его замечать, как будто его нет. Потом, если держать активированным долго, теряют интерес вообще ко всему.

Витька снова присвистнул.

— Это как? Сидят и смотрят в стену?

— Примерно. На магов действует слабее, а если маг уже настроен на владельца — почти не действует. Но на обычных людей — очень сильно.

Он посмотрел на зонтик с новым интересом.

— Для защиты ресторана действительно подойдет отлично, — кивнул он.

— Ага. Особенно когда начнется первый хаос. Толпа у дверей, желающие поживиться — раскрыл зонтик, и они теряют интерес. Расходятся.

Витька усмехнулся.

— А если не расходятся?

— Тогда придется использовать другие методы.

Я сунул зонтик в рюкзак, затянул шнурок. В помещении стало темнее — свечение почти погасло, остались только тусклые отблески на стенах.

— Пошли обратно, — сказал я. — Нас ждут псы.

Мы вышли в коридор, двинулись к лестнице. На площадке двадцать первого этажа устроили привал на полчаса, чтобы собрать силы перед рывком вниз.

Забрали пластины.

Спускаться, разумеется, оказалось проще. Лестница уходила вниз, ступени мелькали под ногами. Пока в руках были пластины, мы шагали через две, а когда пятый периметр закончился и магниты были отброшены, припустили дальше, уже перепрыгивая через три-четыре, хватаясь за перила на поворотах. Псы даже не успели нормально собраться, чтобы нас преследовать. Мне пришлось только раз прыскать в них огнем.

К тому же, пройдя путь в одну сторону, обратно уже было совсем не так напряженно. Знание убирало страх, оставляло только движение: ноги переставлять, дышать ровно, не останавливаться.