Чтение онлайн

Я подумал, кивнул:

— Хорошо, пошли вдвоем.

Следующее утро.

Я проснулся рано, ещё до рассвета. Не потому что выспался — спал плохо, ворочался, просыпался каждый час, а потому что нервы не давали лежать.

Сегодня решится многое.

Тихо спустился вниз, разжёг печь, поставил воду греться. Варя спустилась следом — тоже не спала, видимо. Лицо бледное, под глазами тёмные круги.

— Готова? — спросил я.

— Готова, — кивнула она.

Мы быстро позавтракали остатками вчерашнего хлеба с кашей, запили горячим отваром. Молча, сосредоточенно.

В дверь постучали — пришли двое бойцов Угрюмого. Шрам и ещё один, коренастый мужик с кривым носом.

— Шеф велел сопровождать, — сказал Шрам. — Куда идём?

— На рынок Слободки, — ответил я, надевая плащ. — К моим поставщикам.

Мы вышли на улицу. Морозное утро, солнце только-только поднималось, окрашивая небо в бледно-розовый цвет. Улицы почти пустые — город ещё просыпался.

Шли молча, быстрым шагом. Я перебирал в голове слова, которые скажу. Аргументы. Как уговорю их согласиться. Варя шла рядом, молчала, губы поджаты. Бойцы Угрюмого позади, на расстоянии нескольких шагов.

Рынок Слободки встретил нас запахом дыма из печных труб и звуками просыпающейся торговли — где-то скрипели телеги, лошади фыркали, торговцы расставляли свои лотки, раскладывали товар.

Я направился прямиком к лавке Дарьи — она торговала мукой в дальнем ряду, обычно открывалась раньше всех.

Лавка была уже открыта. Дарья увидела меня издалека — и застыла, словно вкопанная.

Я подошёл ближе, попытался улыбнуться:

— Доброе утро, Дарья. Можно поговорить?

Она не ответила. Смотрела на меня, потом перевела взгляд на Варю. Лицо побледнело, руки задрожали.

Вокруг начали собираться люди — соседи-торговцы, ранние покупатели. Любопытные. Почуяли что-то интересное.

— Слушай, — начал я тише, стараясь говорить спокойно, дружелюбно, — мне нужна твоя помощь. Небольшая. Ты же знаешь что по городу про меня слухи ходят. Про плохую муку, про испорченные продукты.

Она молчала. Руки сжимали край прилавка так сильно, что побелели костяшки.

— Я хочу опровергнуть эти слухи, — продолжил я. — На Торговой площади завтра. Мне нужно чтобы ты пришла туда и при людях подтвердила, что я покупаю у тебя качественную муку. Просто скажи правду. Это всё. Я заплачу тебе за время…

— Нет, — перебила она резко, громко, чтобы все вокруг слышали.

Я замолчал.

Она посмотрела на меня, и в её глазах был страх.

— Я тебя не знаю, — сказала она ещё громче, уже не мне, а толпе вокруг. — Понял? Не знаю! Никогда раньше не видела!

Толпа вокруг притихла, насторожилась.

— Как это не знаешь? — Варя шагнула вперёд возмущённо. — Ты же сама продавала…

— Я ему ничего не продавала! — почти закричала Дарья, глядя не на нас, а на людей вокруг, которые собрались плотным кольцом. — Никогда! Слышите все? Я с этим человеком никаких дел не имею!

— Не подходи ко мне больше, — добавила она тише, уже только мне, и голос дрожал от страха. — Я слышала что ты с Торговой гильдией сцепился. У меня муж, дети. Мне проблемы не нужны. Совсем не нужны. Я… я не хочу неприятностей из-за тебя. Уходи!

Она быстро отвернулась, зачем-то муку убирать начала.

Я стоял, смотрел на неё — на эту женщину, которой ещё неделю назад доверял, с которой договаривался, которой платил вовремя, не обманывая.

Вокруг собралась толпа — человек двадцать, может больше. Смотрели на меня с любопытством, кто-то с опаской. Переговаривались тихо между собой, показывали пальцами.

«…это тот самый торговец, про которого говорят…»

«…видал? даже она его боится…»

«…наверное правда что-то не так с ним…»

Варя сжала кулаки:

— Дарья, ты… ты же знаешь что мы честные! Сама продавала нам муку!

Дарья не ответила и скрылась за прилавком, отвернулась к стене. Разговор окончен.

Я постоял ещё секунду, потом развернулся:

— Идём. К Игнату.

Мы пошли дальше по рынку, к мясным рядам, где торговал старый Игнат.

Его лавка была в центре мясного ряда — большая, с подвешенными тушами и разделочным столом. Я увидел его издалека — он стоял у своего прилавка, точил ножи. Увидел меня, остановился, выпрямился.

Я подошёл, и он сам сделал несколько шагов мне навстречу. Преградил путь, чтобы я не подходил к его прилавку.

— Не надо, парень, — сказал он глухо, не глядя мне в глаза. — Не подходи ближе.

— Игнат, мне нужно с тобой поговорить…

— Не надо, — повторил он твёрже, и в голосе была усталость и решимость одновременно. — Я уже всё знаю. Слышал я что про тебя говорят. Что ты с Торговой гильдией сцепился и к твоим поставщикам они тоже придут.

Он наконец посмотрел на меня — и в его старых, усталых глазах я увидел не злость. Жалость и страх.

— Я старый человек, Александр, — сказал он тихо, но твёрдо. — Мне до конца жить осталось лет десять, если повезёт. Всю жизнь строил это дело — двадцать лет на этом рынке торгую. У меня внуки растут, трое. Я за них отвечаю, понимаешь?

Он тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу:

— Не могу я тебе помочь. Не хочу чтобы ко мне Гильдия пришла, лавку закрыла, товар конфисковала. Не хочу на старости лет всё потерять. Прости меня, но…

Он сглотнул:

— Я тебя не знаю. Мясо я тебе никогда не продавал. Понял? Уходи. Не порти мне последние годы жизни.

Развернулся и пошёл обратно к своему прилавку, взял топор, начал рубить мясо — резкие, злые удары. Кости трещали. Он больше не смотрел в мою сторону.

Я стоял посреди мясного ряда. Варя рядом, дрожала от ярости.

Вокруг снова собралась толпа — побольше чем у Дарьи. Человек тридцать, сорок. Все смотрели, слушали, перешёптывались.

«…второй уже отказался…»

«…даже старик Игнат от него отрёкся…»

«…значит правда что-то серьёзное с ним не так…»

— Идём к Матрёне, — прорычал я.