Чтение онлайн

— На… на Торговой, как всегда. А что? — ответила Варя, сбитая с толку.

— Когда начинается?

— Через… через десять дней вроде. Александр, ты меня пугаешь, что происходит?

— Там может торговать кто угодно, так? — Варя медленно кивнула. — А гильдия негласно контролирует только торговые точки? — снова кивок.

Я отпустил её плечи, резко встал, начал ходить по комнате. Мысли уже выстраивались в чёткий план. Безумный план, дерзкий и опасный, но вполне выполнимый.

— Они контролируют рынок, — бормотал я, больше себе чем ей. — Контролируют поставщиков. Всю систему. Но… — Я остановился, повернулся к Варе: — А что если мы создадим своё место? Которое они не контролируют? Прямо у них под носом?

Варя смотрела на меня как на сумасшедшего:

— О чём ты говоришь? Какое место? На Ярмарке все стандартные места принадлежат Гильдии!

— Не все, — я усмехнулся. — Не все, Варя.

Я подошёл к окну, распахнул его настежь. Холодный ночной воздух ворвался в комнату. Посмотрел на заснеженный город, на крыши домов, на пустые улицы, а потом — на Торговую площадь вдалеке. Огромную, широкую и рядом с ней… я прищурился. Да. Это может сработать. Это безумие, но это может сработать.

Я повернулся к Варе. На моём лице была широкая улыбка:

— Варя. Завтра утром нам нужно многое обсудить.

— Но… что ты задумал? — она смотрела на меня с тревогой и любопытством.

Я подошёл к ней, положил руку на плечо:

— Мы пойдём на Ярмарку, — сказал я тихо, отчётливо. — И мы разнесём её к чертям.

Варя проснулась рано, когда за окнами ещё была глубокая темнота и город спал мертвецким сном.

Что-то её разбудило — не звук, а скорее его отсутствие. Обычно в доме всегда кто-то ворочался, кто-то сопел или похрапывал. Сейчас была абсолютная, гнетущая тишина, которая давила на уши.

Она лежала на своём матрасе, укрытая новым тёплым одеялом и прислушивалась. Маша рядом сопела тихонько, уткнувшись носом в подушку. Остальные дети тоже спали — размеренное дыхание, изредка всхрап, но чего-то не хватало.

Варя бесшумно поднялась, накинула на плечи шаль и босиком, стараясь не скрипеть половицами, спустилась по лестнице вниз.

На кухне горела свеча.

Александр ходил из угла в угол медленными, размеренными шагами, как хищник в клетке. В руке держал кусок угля, на столе лежали дощечки и листы, исписанные его размашистым почерком — цифры, схемы, какие-то непонятные чертежи.

Он что-то бормотал себе под нос — тихо, неразборчиво. Варя различила обрывки: «…если взять с запасом… нет, слишком тяжело… значит, нужно распределить вес…»

Она замерла на последней ступеньке, наблюдая за ним.

Судя по тёмным кругам под глазами, по растрёпанным волосам, по измятой рубахе — Саша не спал всю ночь. Он не метался в панике, как можно было ожидать после вчерашнего предательства на рынке. Нет.

Он был спокоен, но это было пугающее спокойствие хищника перед прыжком на добычу, спокойствие человека, который уже принял решение и теперь просчитывает каждый шаг до мельчайших деталей.

Его глаза… Варя видела его разным за эти недели. Видела усталым, когда он валился с ног после целого дня на кухне. Видела злым, когда на рынке торговцы пытались обмануть с ценой. Видела сосредоточенным, когда учил детей лепить пирожки.

Но таким — никогда.

Его глаза горели лихорадочным, опасным, почти безумным блеском человека, у которого родилась идея — дерзкая, рискованная, граничащая с безумием — и который уже не остановится, пока не воплотит её в жизнь.

Александр остановился у окна, посмотрел в темноту за стеклом. Прошептал что-то — Варя не расслышала. Потом резко развернулся, подошёл к столу, что-то быстро нацарапал на листе.

Варя чувствовала, как её сердце колотится быстрее обычного.

Она не понимала, что он задумал. Совершенно не понимала и это её пугало больше всего.

Вчера на рынке их предали все трое поставщиков. Дарья, Игнат, Матрёна — люди, которым они доверяли — испугались и отреклись от них публично, при всех. План Александра с публичным подтверждением рухнул, не начавшись.

Они остались без поставщиков. Без союзников. Загнаны в угол.

Любой нормальный человек на месте Александра сейчас либо впал в отчаяние, либо начал судорожно искать пути к отступлению — может быть, попытался договориться с Гильдией, или решил уехать из города, начать заново где-то в другом месте.

Но Александр…

Варя смотрела на него, на его горящие глаза, на его напряжённую фигуру — и понимала: он не собирается отступать. Совсем не собирается.

Он готовится к атаке. К своей самой рискованной, самой безумной авантюре и ей было страшно. Страшно за него, за детей, за всех них.

Потому что она знала Александра уже достаточно хорошо, чтобы понимать: если у него появился вот этот взгляд — он пойдёт до конца. Не остановится и не свернёт. Даже если это будет стоить ему всего.

Александр поднял голову и вдруг посмотрел прямо на неё — словно всё это время знал, что она стоит там, на лестнице, и наблюдает.

Их взгляды встретились. Варя застыла, не в силах отвести глаза.

В его взгляде не было сомнения или страха. Только стальная решимость — и что-то ещё. Азарт? Предвкушение боя?

— Не спится? — спросил он тихо, хрипло. Голос усталый, но твёрдый.

Варя медленно кивнула, спустилась с последней ступеньки:

— Ты… ты не спал всю ночь?

— Нет, — он провёл рукой по лицу. — Некогда было спать. Слишком много нужно продумать.

Она подошла ближе, посмотрела на исписанные листы на столе. Цифры, схемы, какие-то чертежи — ничего не понятно.

— Что ты задумал? — спросила она тихо.

Александр посмотрел на неё долгим взглядом. Потом усмехнулся злой усмешкой:

— Войну, Варя. Я объявляю им войну.

Она почувствовала, как холод пробежал по спине.

— Собери всех, — добавил он, отворачиваясь к окну. — Как только рассветёт. Мне нужно с ними поговорить.

Варя кивнула молча и поднялась обратно наверх, но сон уже не шёл. Она лежала с открытыми глазами, смотрела в темноту потолка и думала об этом взгляде. О горящих глазах человека, который готов идти в огонь.

Она не знала — восхищаться этим или бояться.

Рассвет пришёл медленно, неохотно — небо за окнами из чёрного стало тёмно-серым, потом свинцовым.

Дети спустились вниз сонные, заспанные, зевающие. Кто-то потирал глаза, кто-то ворчал негромко — рано ещё, зачем будить.

Александр стоял у окна, спиной к ним. Не повернулся, когда они собрались.

Варя видела его плечи — напряжённые, прямые. Он не шевелился, словно прислушивался к чему-то.

Когда все расселись за большим столом, он наконец развернулся. Лицо его было усталым, но глаза… глаза всё так же горели тем же лихорадочным блеском.