Чтение онлайн

— Принесите платья, — кричит она, возвращаясь к делу.

К нам подходят две горничные, каждая из которых несет платье, настолько потрясающее, что у меня на мгновение перехватывает дыхание. Одно из них — гладкое черное, его ткань переливается на свету, воплощая элегантность и загадочность. Другое — нежное, неземное, шифоновая ткань которого струится, словно сошедшее со старой, изящной картины.

— Для меня? — не могу не спросить.

— Конечно, это для тебя. Встань. Нам нужно подготовить тебя, — говорит она холодным и строгим тоном.

— Я могу одеться сама, — настаиваю, отстраняясь от нее и закрывая глаза. — Пожалуйста, просто дай мне немного пространства.

Смирение смешивается с раздражением, когда Ирина резко выдыхает и что-то говорит по-русски служанкам, которые неохотно отходят и передают мне платья.

Ткань скользит сквозь пальцы, как шелковый сон. Я смотрю на черное платье; дыхание перехватывает в горле, когда вижу надпись «Chanel».

— Chanel, — повторяю в недоумении, не в силах поверить, что держу в руках предмет роскошной моды.

Мой взгляд падает на другое платье, от McQueen. Оно стильное и выглядит чертовски дорого — практически кричит о том, что я не в своей тарелке.

— Неужели я надену это? — шепчу, и мне кажется, что все это какой-то изощренный розыгрыш.

Проклятье.

Я представляю, как спотыкаюсь, или как капля шоколада портит ткань стоимостью в тысячи долларов. От этой мысли у меня перехватывает дыхание.

Нетерпение Ирины ощутимо, стук ее каблуков как метроном отсчитывает время моей нерешительности.

— Ну что? Ты собираешься их примерить или нет? — Ее палец тычет в сторону примерочной.

Ладно, перевоплощение принцессы.

Но моя так называемая крестная фея четко придерживается графика.

Я делаю шаг в сторону гардеробной. На губах пляшет ухмылка при мысли о том, что могу сбежать в полночь, оставив позади свой шикарный наряд.

В этот момент на верхней площадке лестницы появляется маленькая энергичная фигурка.

— Бу! — хихикает она, кружась в своем мини-платье. Елизавета врывается в комнату, как маленький торнадо, полный энергии.

— Ладно, я тебя больше не боюсь, — сохраняю спокойный голос, хотя жду, что Ксения последует за ней, но лестница остается пустой.

— Лаура, ты еще не одета? — Вопрос Елизаветы больше похож на нетерпеливое подталкивание. — Я здесь, чтобы пригласить тебя на ужин.

Отсутствие ее матери — небольшое облегчение.

— Я не знаю, какое платье надеть, — признаюсь, высунув язык.

— Лаура! Ты уже взрослая! — пытается отругать меня, ее маленькое личико серьезно. — Ты должна все знать.

О, моя милая девочка, если бы только это было правдой.

— Ну, иногда взрослые… — опускаюсь на колени, подыскивая слова, которые могли бы соединить наши миры, — им приходится делать сложный выбор, как и детям.

— Все в порядке, Лаура, — она торжественно кивает. — Иногда я не знаю… — делает паузу, ее лицо скривилось в раздумье, — почему Юрий грустит, но я обнимаю его сильнее всех.

Не знаю, кто такой Юрий, но слегка киваю, сдерживая любопытство.

— Может быть, позже ты расскажешь мне о Юрии.

Елизавета просто кивает, ее маленькое личико снова сияет.

— Елизавета, дорогая, ты не поможешь мне выбрать? — Я жестом показываю на платья в своих руках и наклоняюсь, чтобы показать ей.

Она с нетерпением показывает на платье McQueen.

— Это! — Она сияет. — Оно того же цвета, что и мое! — И снова кружится, платье веером развевается вокруг нее.

— Отличный выбор.

Направляясь в гардеробную, чувствую волнение, наступает момент знакомства с родственниками.

— Поторопись, Лаура! — тон Елизаветы меняется, ее внутренний генерал берет на себя ответственность. — Дедушка ждет.

— Дедушка? — спрашиваю я. — Что это значит?

— Дедушка — значит дедушка, — просвещает она меня, гордо выпячивая грудь. — Дедушка ждет не дождется встречи с тобой.

И вот так тепло улетучивается, сменяясь холодным чувством ужаса.

Я в полном ахуе.

Григорий сидит напротив нас, считая себя главной шишкой, а вокруг него расположились его подручные. Они смотрят на нас так, словно мы мальчики из воскресной школы, которых можно столкнуть.

Большая ошибка.

Миша и Ари обходят меня с флангов, мышцы напряжены, готовы к действию. Мы не просто большие, мы — чертова крепость, и эти клоуны скоро узнают об этом.

Команда Васильева ведет себя осторожно, никогда не собирая своих главных псов в одном месте — умно, но недостаточно. Вот и я, скрестив руки, выгляжу тем самым грубияном, каким меня знают. Мои кулаки чешутся от желания подраться, они спрятаны, но готовы. У меня репутация, от которой взрослые мужики писают в штаны, и хотя у них больше численность, у нас есть сила.

— Послушай, Григорий... — наклоняюсь к нему, мой взгляд сверлит его, как дрель. Моя рука небрежно ложится на стол, в нескольких дюймах от спрятанного под ним пистолета. — Тебе и твоей веселой банде пройдох лучше начать петь другую мелодию. Мы здесь не для любезностей. — Я откидываюсь назад, бросаю холодный взгляд. — Я здесь, чтобы дать вам выбор. Верните то, что украли, или готовьтесь к буре.

Ухмылка Григория растягивается, словно он король мира, а его головорезы образуют вокруг нас барьер в виде полумесяца. В воздухе висит напряжение, словно мы находимся на острие ножа.

Я вижу, как он неловко ерзает на своем стуле.

— Ты блядь, издеваешься надо мной? — Григорий сплевывает, его голос сочится презрением. — Вы трое думаете, что мы принадлежим вам? Васильев правит этими улицами, Морозов, а не твое жалкое подобие семьи.

— Морозовы слова на ветер не бросают. Шесть десятилетий наша семья правила этими загаженными улицами. Наше наследие построено на крови, железе, верности. Все их матери знают, что у нас самая большая и сильная армия в округе.

Я оглядываюсь по сторонам и с издевательской ухмылкой осматриваю людей Григория.