Чтение онлайн

— Ари, — киваю в сторону гиганта, стоящего рядом, — может в одиночку расправиться с твоей жалкой командой. Без труда.

Григорий сжимает челюсть, на виске пульсирует вена. Он знает, что его загнали в угол, но он не из тех, кто сдается без боя.

— Морозов, — рычит он, его голос груб, как гравий, — ты думаешь, что можешь просто войти сюда и диктовать условия?

Ответом мне служит холодная улыбка, не доходящая до глаз.

— Я не думаю, Григорий. Я знаю.

Он — зверь, мускулистый и закаленный в боях, но в этот момент в его глазах мелькнула неуверенность. Это едва заметная трещина в броне, но это все, что мне нужно.

Миша, стоящий как безмолвный призрак у меня за спиной, издает тихое насмешливое фырканье. Ари, человеческий эквивалент военной машины, смотрит на Григория взглядом, от которого может застыть кровь.

— Послушай, у меня нет времени тратить его на вас, тараканов, — рычу я. — У вас есть время до конца этой недели, чтобы вернуть груз, — подавшись вперед, кладу руки на стол и нависаю над ними. Мышцы на предплечьях напрягаются, когда я впиваюсь пальцами в полированное дерево, не оставляя сомнений в том, что серьезно настроен.

Мои мысли постоянно возвращаются к Лауре. Я оставил ее дома, чтобы разобраться с этими идиотами. От одной мысли о том, что она там, наедине с Ксенией, у меня сводит челюсти. Ксения известна не очень-то теплым и пушистым характером.

— Считайте это единственным предупреждением, — бросаю взгляд на Мишу и ловлю его легкий кивок, ясно дающий понять, что он готов развязать ад, если понадобится. Его пальцы неуловимо тянутся к пистолету, спрятанному под пиджаком.

Григорий вздрагивает, его люди напрягаются, руки тянутся к спрятанному оружию. Я чувствую, как в воздухе витает жестокость, готовая превратиться в бурю.

— Следи за языком, Морозов, — предупреждает Григорий, в глазах мелькает опасность. — У нас здесь достаточно огневой мощи, чтобы сделать из тебя и твоих ребят швейцарский сыр.

Я не могу удержаться от усмешки.

— Думаешь, огневой мощи достаточно? Думаешь, оружие делает тебя сильным? — Я встаю, возвышаясь над столом. — Дело не в оружии, Григорий. Дело в желании использовать его. И поверь мне, желание у нас есть.

Я бы с удовольствием искромсал твое лицо, но сегодня не собираюсь портить свой костюм кровью.

Миша сдвигается с места — едва заметное движение, но достаточное, чтобы послать четкое сообщение людям Григория. Ари хрустит шеей — зловещий звук в напряженной тишине.

Григорий смеется принужденно, это слабая попытка отвоевать свои позиции.

— Громкие слова, Морозов. Но слова тебя не спасут.

— Мы будем на связи, Григорий. Скажи этому чертову Ивану Васильеву, чтобы вернул то, что принадлежит нам, или готовьтесь к аду. Это единственное предупреждение.

Когда мы поворачиваемся, чтобы выйти из ресторана, я чувствую, как глаза Григория горят у нас за спиной.

Миша рядом со мной, его голос тихий: — Это будет ужасно.

Я киваю, чувствуя, как назревает неизбежная стычка.

— Мы ударим их по больному месту. Они хотят войны, и они ее получат.

— Мы подготовили людей, босс. Они заряжены и ждут приказа. Это не просто стычка, это декларация. Они не поймут, что с ними случилось, — уверяет меня Миша.

— Мы бьем быстро, беспощадно, — инструктирую я Ари. — Иван Васильев должен заплатить за то, что украл у нас.

Морозовы никогда не встают на колени, тем более перед ебанутым Васильевым или любым другим претендентом.

Я смотрю на часы.

— Блядь. Уже пора, — выплевываю проклятие. В голове мелькает лицо Лауры. — Поехали. Пришло время представить мою будущую жену семье. В одиночку у нее не будет ни единого шанса.

Машина рассекает Нью–Йоркскую ночь как нож, а улицы за окном превращаются в сплошное пятно теней и неона. Глаза Ари прикованы к дороге, но я вижу, что он готов превратить машину в таран, если заметит крыс Васильева, следящих за нами. Миша тоже не сводит глаз, сканируя каждый переулок и угол, словно ожидая взрыва бомбы.

— Ну что, возвращаемся в домой, да? — наконец говорит Миша. Я почти слышу, как этот ублюдок ухмыляется.

Хмыкаю, глядя в окно.

— Да, я в неописуемом восторге.

— Это традиция, босс, — вклинивается Ари, словно цитируя какую-то древнюю библию Братвы. — Пахан обмочится от радости.

Я насмехаюсь над этим: — К черту традиции. Он просто пытается засунуть меня в тиски.

Миша негромко хихикает, думая, что все понял.

— Дело в имидже, босс. Показывает, что мы солидные.

Наблюдаю за ним сзади, его пальцы танцуют над лезвием, с которым он возится, — явный признак того, что он обдумывает что-то серьезное.

— Ты уверен, босс? — он спрашивает ни о Васильеве, ни об ужине. Это касается ее — Лауры.

Все меня достали своим отношением к ней, как будто я должен им что-то объяснить.

— Она не просто девушка, — наконец говорю я. — Она — долг, который выплачивается.

— Хорошо, босс.

Я бросаю на него взгляд.

— Осторожнее. Брат.

Он ухмыляется, не обращая внимания.

— Ты был увлечен ею с того самого дня, как мы ее выследили.

Я бросаю на него предупреждающий взгляд. Миша был со мной в окопах в течение десяти лет, он единственный, кому я действительно доверяю, но он все еще мой младший босс. Он не боится никого, даже Пахана. Честность — его конек, и обычно она приветствуется — только не сейчас.

— Слушай, как я уже сказал, она практична.

Миша смотрит на меня, подмигивая.

— Точно. Очень практична. Скажи, а тащить ее в свой номер тоже было практично?

Мой взгляд мог бы заморозить весь ад, но у Миши хватит смелости встретить его. Он знает, что может. Он видел самые темные уголки нашего мира, обязан жизнью моему старику. Но его преданность не дает ему права на свободу.

Выгибаю бровь.

— Ты теперь шпионишь за мной?

— Просто проверяю, не поскользнулся ли ты. С такой девушкой никогда не знаешь. Она может перевернуть твой мир с ног на голову.

Провожу рукой по волосам.

— Меня бесит то, что ты сомневаешься в моем выборе.