Чтение онлайн

— Я использую потому что сейчас ты производишь впечатление женщины, которая вся светится от нежности — и в то же время готова броситься на любого, кто может представлять опасность для ее ребенка. — Он делает паузу и чуть тише добавляет: — Когда я говорил про «ту самую женщину», то имел ввиду как раз вот это.

Бережному все же удается пробить мои защиты — чувствую, как краска заливает щеки, как затылок становится горячим. И я ловлю себя на мысли, что именно этого я с Авдеевым и не чувствую — он всегда смотрит на меня не как на чистое зеркало, а как на зеркало, об которое однажды уже расшиб лоб.

Мы заканчиваем ужинать — Марик лежит в коляске, увлеченный изучением прицепленных поперек мягких игрушек, и совершенно не мешает. Но когда официант приносит счет и я думаю, что вечер закончится на этой спокойной ноте, Бережной вдруг предлагает:

— Ты не хотела бы составить мне компанию, Крис?

— Хочешь, чтобы я точила тебе простые карандаши, пока ты будешь чертить очередной проект?

— Через две недели в Оперном будет благотворительный вечер в поддержку фонда «Будущее нации». Будет аукцион и исключительно сливки общества. На такие мероприятия обычно принято являться со спутницей, хотя это и не аксиома. Но я подумал, может быть, сходим вместе?

Благотворительный вечер. Аукцион. Сливки общества.

У меня холодок по коже от этих слов. Я знаю, кто еще бывает на таких мероприятиях.

— Бережной, признавайся — ты ведь не просто архитектор, да?

— Почему ты так решила? — Он усмехается, но не отнекивается. Достаточно, чтобы это прозвучало как завуалированное «да».

— Потому что «просто архитекторов» не приглашают на такие вечера.

Вспоминаю чертов авдеевскй золотой «Ролекс» и как он рассказывал, что терпеть его не может, но иногда надевает как раз на такие мероприятия, потому что «обстановка обязывает».

— У меня свое архитектурное агентство — «ЭкоХаус». — В словах Арика нет ни капли пафоса, только констатация факта. — Я занимаюсь реставрацией, у меня есть частные и государственные заказы. Ну и так, по мелочи, парочка международных проектов. Но в душе я все равно просто архитектор, который любит ковыряться в старых чертежах и пачкать руки в пыли.

— Прекрати это немедленно, — машу рукой. — Скромность мужчину не красит, знаешь?

Я молчу, переваривая информацию.

Название не кажется мне знакомым, но это логично — я далека от мира архитектуры. Но логика подсказывает, что речь идет явно не о маленьком офисе с тремя столами и двумя стульями. А то, как подчеркнуто небрежно Бережной об это рассказывает, только усиливает мои догадки.

Хотя, конечно, что более-менее висит на поверхности — у него дорогая машина, насколько мне известно — квартира в старинном доме в центре, где просто космическая цена на квадратный метр недвижимости. А еще у него есть собственное плавательное средство, и я что-то мне подсказывает, что это точно не двухместный прогулочный катер. Он одевается подчеркнуто скромно — ни разу не видела на нем что-то с кричащим логотипом бренда. Это тоже одна из отличительных черт действительно богатых людей, а не мамкиных понторезов.

Скорее всего, масштаб его дела и близко не сопоставим с империей Вадима, но он определенно значительный.

— Так что насчет вечера? — Арик миролюбиво поднимает руки ладонями вверх, давая понять, что корчить скромника больше не будет.

Я почти уверена — понятия не имею, почему — что на этом благотворительном вечере увижу Вадима. К этой святой вере нет ни единой предпосылки — то, что он бывает на таких мероприятиях не означает, что он не пропускает не одного. И он вообще сейчас как будто больше в воздухе, чем дома.

Мысль о том, что он увидит меня там под руку с другим мужчиной, одновременно и пугает, и будоражит. Если бы меня сейчас зажали в угол и дали секунду на ответ, я бы отказалась. Возможно, именно поэтому…

— Я согласна. — «Хватит жить прошлым, Кристина. Начинай думать о будущем». — Есть какой-то особенный дресс-код?

Губы Бережного растягиваются в счастливую улыбку, как будто он до последнего не верил, что я соглашусь.

— Если честно, я не знаю, — посмеивается, и обещает уточнить все нюансы, хотя по его личному мнению, мне хоть сейчас можно идти хоть на прием к английской королева.

Арик провожает меня до машины. Виктор, увидев нас, тут же открывает багажник, чтобы убрать коляску. Бережной помогает мне усадить и пристегнуть Марка в автокресле — как для бездетного мужчины, он неплохо справляется.

Наши руки снова на мгновение соприкасаются, но для этого вечера это — максимум, который мы можем себе позволить. Целоваться с другим мужчиной на глазах водителя Авдеева я точно не собираюсь.

Но все-таки, когда помогает мне сесть в машину, на секунду берет в руки мою ладонь, чуть сжимая пальцы.

— Спасибо за вечер, Кристина. И за знакомство с сыном.

Я в ответ так же несильно сжимаю его пальцы, и откидываюсь на спинку сиденья, вжимаясь в нее всей собой.

И как обычно, через пять минут наступает отходняк: укрывает бесконечным количеством пикирующих мозг «боже, ну зачем я согласилась?!». Я держусь из последних сил, пытаюсь нейтрализовать их разумными аргументами: я свободная женщина, мне двадцать шесть лет, я, черт подери, имею право на личную жизнь. А если бы Авдеев хотел меня остановить — у него, блять, был шанс это сделать. Но ему же насрать, боже. С кем я и как живу — мое Грёбаное Величество вряд ли заморачивается вопросами по этому поводу.

Я пишу Лори, что у меня будет первый совместный выход с Ариком — о том, что у меня появился поклонник, она в курсе, я делюсь с ней такими вещами, потому что доверяю.

Лори: Молодец. И не вздумай в последний момент передумать!

Я: Честно говоря, у меня уже появились такие мысли. Побудь моим сучьим голосом разума, умоляю!

Лори: Легко! Ты — охуенна, малышка, сходи и оторвись. Надень самое красивое платье и проведи вечер с красивым мужиком. Ты имеешь на это полное право.

Лори: Учти, если не пойдешь — я все брошу, приеду и устрою тебе «разбор полетов»!

Чувствую, как ее слова заставляют меня улыбаться в экран. Пишу ей, что он лучшая подруга на свете, хочу убрать телефон обратно в сумку — спрятать его вместе с трусливыми мыслями — но в последний момент задерживаю.

Сжимаю его в пальцах.

Несколько долгих секунд, пока внутри царапает предательское: «Ну еще разок, последний, просто… одним глазочком».

Кажется, я говорю себе это примерно пару раз в неделю, когда вбиваю имя Авдеева в поисковик и жадно выхватываю оттуда крохотные кусочки информации — где он был, как красиво засветился на камерах, какому изданию дал интервью… В последнее время это мой единственный источник информации о нем, потому что мы практически перестали разговаривать.