Чтение онлайн

— Ты не читаешь мои сообщения, — перебиваю ее снова.

Она кивает.

Наверное, думает, что там приказ выметаться из моего дома в течении двадцати четырех чесов или аналогичная хуйня.

Молча достаю свой телефон из внутреннего кармана пиджака, протягиваю ей, диктую пароль. Увесистый стальной корпус «пляшет» в ее дрожащих пальцах, пока снимает блокировку, находит переписку.

Не без удовольствия наблюдаю, как на секунду складка на ее лбу становится глубже, а потом глаза начинают неумолимо медленно расширяться.

— «Я тоже соскучился», — читает первое из двух, которые я написал в тот вечер, сразу после ебанутого фокуса Сафиной. — «Выходи за меня замуж, коза?»

Она громко шмыгает носом.

Трет пальцами экран телефона, как будто все еще сомневается, что слова настоящие.

— Авдеев, блин, — поворачивает голову, глядя на меня влажными глазами, и трет нос, — мало того, что я кольцо сама себе надела, так ты еще и предложение по телефону сделал.

— Не повезло тебе с мужиком, — делано трагично вздыхаю. — Закрывай глаза, малыш, все закончилось.

Завтра я закопаю в бетон хозяина добермана.

Завтра сотру в порошок водителя «Лексуса».

Завтра вытащу нашего вечно храпящего пса даже у лап смерти если понадобится.

Но это будет завтра.

А сегодня я просто буду рядом.

Потому что это — единственное место на земле, где я должен быть.

Год спустя

Океан шумит совсем иначе, чем наше море.

Здесь он дышит глубже и размереннее.

Я спускаюсь по ступенькам, придерживая руками здоровенную, похожую на сомбреро шляпу, потому что сегодня в нашей маленькой частной бухте в Палос-Вердес ветрено. Переступаю по мягкому, нагретому солнцем песку, наслаждаясь тем, как в нем утопают ступни, как песчинки просачиваются сквозь пальцы. Ощущения, от которых я точно никогда не устану и буду кайфовать до конца жизни. Вдыхаю пахнущий нагретым камнем и эвкалиптом воздух, на несколько секунд задираю лицо к солнцу, жмурюсь от ярких бликов за ресницами — веснушки с моего лица теперь практически не сходят.

А еще у меня теперь есть целый боевой шрам — тонкий, почти побелевший, он тянется от колена вверх, скрываясь под короткими джинсовыми шортами. На покрытой загаром коже он кажется особенно заметным. Его можно если не убрать полностью, то точно «заретушировать» — в моем распоряжении все доступные косметологические процедуры этого мира, но… я не хочу, потому что ношу его с гордостью, как медаль. Мы с Лори теперь любим пошутить на тему того, что наши мужчины любят наши боевые шрамы. А она частенько вспоминает, как когда-то я не могла понять, почему она не прячет растяжки после беременности близняшками.

«Почему» я поняла в тот день, когда Вадим впервые поцеловал этот безобразный (как мне тогда казалось) шрам на бедре — с жутким собственничеством. И продолжает это делать кажды раз, когда мы занимаемся любовью.

— Мама! Смотли!

Я моментально широко улыбаюсь в ответ на звонкий крик.

По кромке прибоя, поднимая тучи брызг и смешно перебирая пухлыми ножками, ко мне несется Марк. Ему полтора года, и он — маленькая копия Вадима, с такими же синими глазами и абсолютно хулиганской, обезоруживающей улыбкой. В руках он тащит огромную надувную косатку, которая больше него раза в два. Резина скрипит, Марк пыхтит от усердия, но тащит свою добычу с упорством маленького трактора — в этом он тоже весь в отца. Мне кажется, что в нем все авдеевское, куда ни ткни.

За ним, тяжело переваливаясь и довольно хрюкая, бежит Зевс — наш общий, заласканный и залюбленный в четыре пары рук пирожок. Булли немного прихрамывает на заднюю лапу — последствие того отважного броска на значительно превосходящего противника, — но это не мешает ему быть самым счастливым псом на побережье Калифорнии. Он периодически пытается укусить надувной хвост косатки, но Марк каждый раз строго на него поглядывает.

— Ого! — Я иду навстречу и подхватываю сына на руки, как только он врезается в мои ноги. Целую его в пахнущую солнцем и солью макушку. — Ты поймал кита?

— Папа поймай! — радостно сдает отца, тыча пальцем в сторону шезлонгов. — А я тасиль!

— Ты тащил, мой герой, — смеюсь я, вытирая песок с его щеки и звонко чмокая, от чего он всегда вертится ужом и громко смеется.

А вот и папа.

Вадим валяется на шезлонге под большим белым зонтом, наблюдая за нами поверх очков-авиаторов. На нем — только плавательные шорты, и я ловлю себя на том, что даже спустя год, даже зная каждый сантиметр его тела вдоль и поперек, я все равно залипаю. На широкие плечи, на рельефный пресс, на ту самую дорожку волос, сбегающую вниз.

Сейчас мой Авдеев выглядит загорелым и ленивым, охраняющим свою территорию с расслабленностью сытого зверя. Здесь, вдали от офисов, костюмов и бесконечных совещаний, он выглядит моложе, морщинка между бровей разгладилась, плечи опустились. Но взгляд — цепкий и хозяйский — всегда с ним.

По мере того, как я приближаюсь, уголок его рта очевидно тянется вверх.

Я подхожу, держа Марка на бедре — Вадим садится, протягивает руки и забирает у меня сына, усаживая его к себе на колени.

— Ну что, добытчик, донес улов? — спрашивает он, щекоча Марка. Тот издает еще одну порцию заразительного хохота, пытаясь увернуться.

— Он же Авдеев — конечно, донес, — подтверждаю я, падая на соседний шезлонг. — Только Зевс покушался на хвост.

— Этот обжора покушается на все, что похоже на еду, — фыркает Вадим, нахлобучивая, хоть это и не просто, панамку на голову сына. — Дай собаке краба, Марик.

Наш Авдеев-младший тут же сползает с колен отца и деловито топает к ведерку с игрушками, где, видимо, спрятан «краб» — резиновая пищалка.

Чуть поодаль, в тени развесистых пальм, расположился наши «бабушки» — Галина Петровна и Елена Павловна сидят в плетеных креслах, попивая лимонад и о чем-то оживленно беседуя. На Галине Петровне — широкополая шляпа и яркое парео, Елена Павловна, как всегда, более сдержанна, но даже она чуть расслабленно вытянула ноги, подставляя их этому невероятному ласковому солнцу.

В последние несколько месяцев мы буквально живем здесь — Авдеев дожимает важную сделку, доводит янки до бешенства своим напором и хваткой, а мы — здесь, его тыл. Сначала казалось, что жить вот так на два дома будет сложно, но потом все как-то само собой сложилось в стройные кубики на полочках — Стасина учеба легко интегрировалась в онлайн формат, здесь у нее уже появился круг друзей по клубу для эрудитов, а я даже умудрилась (до сих пор не могу в это поверить) открыть филиал нашего с Олей магазина. Сначала без особой веры в успех, надеясь со временем отбить хотя бы вложенные средства, но все неожиданно развернулось в такой формат, что после выходных я всерьез займусь расширением. Так что Оля рулит нашей франшизой (пафосно, но факт) дома, а я здесь, в Калифорнии. Оказалось, что в мире пластика и глянца, существутет дикий спрос на «ручную, неидеальную душу»