Чтение онлайн

— Стася… — Я пытаюсь повернуть голову, но боль в шее будто раскалывает голову надвое. — Стася!

Сзади слышится всхлип.

— Я… я здесь…

Господи, жива. Я отстегиваю ремень, игнорируя боль в груди плече — левая рука меня почти не слушается — и переваливаюсь назад, между сиденьями. Стася сидит, вжавшись в спинку кресла — страшно бледная, глаза огромные и на лбу огромная ссадина. Но она цела.

— Ты как? Где болит? — Кое-как ощупываю ее руки и ноги, за секунды вспоминая все свои знания об оказании первой помощи.

Слава богу, крови на ней нет, ниоткуда не торчат обломки костей.

— Мне страшно… — шепчет она, громко клацая зубами. — Мне страшно, Кристина…

— Все, все… Я здесь.

Я пытаюсь открыть дверь. Заклинило.

Толкаю здоровым плечом.

Больно.

Еще раз.

Дверь поддается с противным скрипом.

Вытаскиваю Стасю из машины. Ставлю ее на землю. Ноги не держат, меня шатает как в шторм. Вокруг собираются люди. Останавливаются другие машины. Кто-то кричит, кто-то звонит в «скорую». Я смотрю на «Бентли» Вадима — передняя часть всмятку, фары разбиты, крыло, куда пришелся первый удар, вмято внутрь.

Его любимая машина спасла нам жизни, но теперь она похожа на груду дорогого, искореженного металла и я даже не представляю, поддается ли все это ремонту.

Я сползаю по колесу на грязный асфальт.

Сил нет совсем, ни капельки.

Боль в ноге, про которую я забыла в момент аварии, возвращается с удвоенной силой. Кровь снова течет, пропитывая джинсы, носок и кроссовок. Голова кружится так, что тошнит.

Я закрываю лицо руками, пытаясь осознать эту минуту как окончательный конец.

Как большую жирную точку в середине моего испытательного срока.

Я без спроса взяла его машину — и разбила ее.

Я подвергла опасности наших детей (хотя откуда, господи боже мне было знать, что у охраны кого-то из наших соседей сбежит сторожевой доберман?!)

Из-за меня чуть не погибла наша собственная собака.

Я просто ходячая катастрофа.

Вадим меня никогда не простит. Даже если у нас самый офигенный в мире секс, я мать его сына и он меня немножко любит — … этому всему тоже есть предел.

Я сижу на обочине, прижимая к себе дрожащую Стасю, и тихо плачу. Не от боли или страха, не от оглушающего воя сирен.

А от полной окончательной безнадежности.

Аэропорт остался позади.

Я веду машину сам. Водитель остался в терминале с багажом — после вымотавшего в край Нью-Йорка мне нужно почувствовать руль и скорость, даже если это немного непривычный для меня «Ровер».

В этот раз Америка доковыряла меня не тугими переговорами — там как раз все прошло гладко как по маслу.

Я, оказывает, очень соскучился. Так сильно, что стрелка спидометра уверенно переваливает за сто двадцать. Впервые за много лет спешу домой не для того, чтобы переодеться и ехать дальше, а чтобы там остаться. Впереди выходные, может, забрать их на конюшни? Кристина пусть загорает, Стаська упражняется в верховой езде, Марк — на мне. И никаких звонков — на хуй вообще телефон выброшу.

Кстати, про телефон.

Еще раз проверяю нашу с Барби переписку — мое последнее сообщение, страшно сказать, уже почти сутки без ответа. И даже не прочитано. Я стараюсь не сильно на этом зацикливаться — мало ли что, может, замоталась, устала, у нее же там сейчас какой-то важный гончарный проект за все деньги мира. Но…

Ладно, наверное, так даже правильнее, что она прочитает его когда я буду уже рядом.

Бросаю взгляд на часы — и еще немного газую.

Пиздец, реально соскучился. Даже по тому, что ночью из кровати не раздается собачий храп.

Весь багажник забит подарками: телескоп Стаське, еще пара конструкторов для нее и какой-то сумасшедший пазл, с которым, как мне сказали, справится сможет только Эйнштейн, но я уверен, моя дочь разделается за пару дней.

Погремушки и игрушки для Марика.

И для Крис… много всего: драгоценности, часы, сумки. Не знаю, зачем ей все это, но когда представлял, как будет носиться вокруг и вилять воображаемым хвостом, потроша очередную коробку, хотелось… чтобы этот процесс был бесконечным.

Ехать еще минут двадцать, но мысленно я уже дома.

Представляю, как войду, окунусь в запах кофе и хаоса. Как Стаська прыгнет на руки, как сын обязательно запищит и снова попытается выдрать мне клок волос, как только возьму его на руки.

Как Кристина сморщит нос в ответ на мои попытки поцеловать ее колючей, как ад, рожей. И как в ответ на надуманное сопротивление — прижму ее еще крепче.

Музыку в салоне «Ровера» перебивает звонок с незнакомого номера.

Я хмурюсь. Кто может звонить мне на личный в девять вечера в пятницу?

Все рабочие вопросы я перенаправил Алёне, дав четкие инструкции — меня не кантовать до понедельника, даже если на нас будет лететь метеорит.

Нажимаю «принять», выводя звук на громкую связь.

— Слушаю.

— Авдеев Вадим Александрович? — Голос на том конце связи казенный, лишенный эмоций.

— Да. Кто это?

— Старший лейтенант полиции Ковалев. Кем вам приходится гражданка Таранова Кристина Сергеевна?

Мир за лобовым стеклом дергается и замирает.

Звук мотора сначала становится тише, а потом совсем исчезает.

Остается только этот голос и стук моей крови в висках.

Полиция. Кристина. В голове мгновенно вспыхивают самые страшные сценарии.

— Она моя жена, — говорю, не задумываясь. Это проще и быстрее. — Что случилось?

— Ваша супруга попала в ДТП. На развязке у поселка «Сосновый бор».

— Она… в порядке? — Язык деревенеет, голос становится металлическим.

— Жива. Но состояние… Машина всмятку, сработали подушки. Там еще ребенок был. Девочка.

— Стася… — выдыхаю как будто все, что есть в легких.

— Да, Станислава Вадимовна. Обе живы, «скорая» на месте. Но вам лучше подъехать. Ситуация… непростая.

Я больше ничего не спрашиваю.

Педаль газа уходит в пол. Двигатель с ревом бросает машину вперед.

Вместо дороги только красная пелена перед глазами.

Крис. Стася. Авария. Как? Почему?

Кристина все-таки решила погонять на той красной консервной банке?