Чтение онлайн

Антон встал и молча побрел к выходу.

6

Все лето прибой омывал Черноморское побережье как

бы с двух сторон: с юга набегали, перебирая гальку,

морские волны, с севера же шумно накатывались волны

людские. Одна партия коричневых, прокаленных людей

уезжала, на их место прибывали другие, жадные до

солнца, до соленой морской воды.

Вдоль всего побережья, на живописных холмах, кра¬

совались дворцы, выступая из зеленой, пышно взби¬

той пены южных растений. По утрам из стеклянных две¬

рей этих дворцов высыпали отдыхающие, в пижамах, в

пестрых халатах, с полотенцами вокруг головы наподо¬

бие чалмы. Они толпами спускались по лестницам к мо¬

рю, точно древние кочевники, разбивали легкие — из

простыней — палатки, пластались на раскаленных, обто¬

ченных прибоем камнях, жарились в знойных лучах, пле¬

скались в воде, выгоняя из себя разные недуги. И если

бы можно было окинуть взором все побережье, то уви¬

дели бы гигантскую подкову из бронзовых человеческих

тел, прочно блокировавшую море.

Больше недели жила Таня Оленина у моря, посве¬

жела, похорошела, загар нежно позолотил ее кожу.

Каждое утро Иван Матвеевич Семиёнов, весь в бе¬

лом, в широкополой соломенной шляпе, с ситцевым цве¬

тистым зонтиком, являлся к дверям Таниной палаты и

терпеливо ждал.

Соседка Тани, ивановская ткачиха, лукавая и смеш¬

ливая Маруся, выглянув за дверь, извещала с усмеш¬

кой:

— Танечка, вас уже поджидают. — И удивленно по¬

качивала головой:— Вот это поклонник: вроде конвой¬

ного, по пятам ходит... — И однажды, присев перед Та¬

ней на корточки, предложила заговорщицким тоном: —

Давайте убежим от него, хотите? Выпрыгнем в окошко —

и в море, на моторке кататься, а то в горы за ягодами?..

Таня невесело улыбнулась, мысленно говоря ей:

«Какое там окошко! А привыкать кто будет?..»

Она машинально складывала в сумку полотенце,

книжку, купальный костюм, шапочку, темные очки и по¬

кидала палату.

При ее появлении Семиёнов весь вздрагивал, точно

наэлектризованный, ноги как-то костенели, не сгибались,

он внимательно и с заботливой тревогой справлялся об

одном и том же:

— Как вы себя чувствуете, Таня? Здоровы? Загар не

беспокоил? На какой пляж пойдем? —- Затем брал у нее

из рук сумку, давал ей зонтик, и они молча ступали по

ковру вестибюля к выходу.

И тут с высоты лестницы открывалась хватающая за

сердце красота — море! — всегда неповторимо разное,

всегда волнующее. Вся отрада Тани была в нем: она с

наслаждением ныряла в светлозеленоватую, точно рас¬

плавленное стекло, воду, уплывала подальше от шумных

людей, от монотонного голоса Ивана Матвеевича, ложи¬

лась на волну и разбрасывала руки. Так, не двигаясь,

подолгу качалась она, глядя сквозь сощуренные ресницы

в пронзительную небесную голубизну, откуда зовуще

махали ей крылом чайки. Обласканная водой и солнцем,

она с умилением вспоминала Москву, цех, который от¬

сюда казался обновленно-чистым, сияющим, вспоминала

Фирсоновых, Антона и ощущала на губах солоноватый

привкус воды, а может быть, слез.

Потом она возвращалась на берег, вся в светлых

каплях, отражающих лучики света, ложилась на разост¬

ланное полотенце и продолжала читать или сооружала

из песка и гальки игрушечные крепости. Иван Матвеевич

садился подле, обхватывал острые колени руками, со-

щуренно глядел из-под шляпы на играющее бликами мо¬

ре, на столбы дыма, расставленные по горизонту паро¬

ходами, и как будто обиженно говорил:

— Посмотришь на эту таинственную пустыню — мо¬

ре, представишь его бездонную пучину и чувствуешь се¬

бя полным ничтожеством: так оно подавляет тебя своим

величием, своей грозной силой. Человек перед ним —

лишь одушевленная песчинка: была и нет — сдуло вет¬

ром времени. А оно, море, вечно! Даже вот этот каме¬

шек переживет нас с вами: до нас трогало его множест¬

во рук, и после нас кто-то новый, незнакомый станет ка¬

саться его, гладить... А нас уж и в помине не будет...

Таня попросила умоляюше:

— Иван Матвеевич, милый, не надо, ну, пожалуйста,

не надо, все это я уже слышала от вас, да и читала

где-то. Зачем вы так принижаете человека? Должно

быть, это у вас идет от эгоизма... Почему вы не рассуж¬

даете по-другому: человек выше моря, потому что он

сам создает моря, значит он не песчинка.

Тонкие губы Семиёнова шевельнулись в снисходитель¬

ной улыбке:

Если вы имеете в виду Рыбинское так называемое

Море, то ведь это не море, а лужица, из середины кото-

рой видна колокольня... Но поскольку вы меня просите

не распространяться на эту тему, я покорно молчу,

Татьяна Ивановна... Только вы не дослушали до конца

я мою мысль. Что касается того, что человек якобы соз-

дает моря, так это, простите, чепуха, как если бы вы,

льстя себе, как человеку, заявили, что человек создает

планеты по своему усмотрению... Вот на этом берегу, где

у мы имеем счастье загорать, жили до нас целые народы:

одни вымирали, другие перекочевывали к иным берегам,

I а на их место селились новые; происходили битвы, мор-

водец Ушаков водил эскадры. Где-то тут тосковал Пуш-

кин. Бродил с посохом странника наш Максим Горький,

которому смеялось море. Ну, и ещё, раз-два и обсчёлся…

А мы с вами? Кто будет знать о нашем пребывании