Чтение онлайн

Через пять дней мы выполнили шесть обычных миссий. Пришло время шалить.

Первое из взломанных заданий должно было заключаться в бегстве от стада разъяренных жуков размером с быка. Мы взломали ход создания перехода и сделали его большим. Затем мы внеслись в миссию на танке. После уничтожения жуков земля вокруг стала трястись, и пещера обваливаться. Компьютер предсказал эту попытку системы остановить искажения. Мы ожидали это и расстреляли своды пещер, а затем подорвали танк. Это вызвало появление метастабильной точки перехода на месте воронки, через которую мы и вернулись в мир Сокола, отделавшись ушибами.

Уже после первой такой миссии я начал получать пока еще туманную идею о том, как мы проберемся наружу.

Мы использовали взрывчатку, стреляли из ракетниц, поджигали напалмом и раскапывали холмы бульдозером. В конечном счете, мы с радостью ломали то, что должно было нас убивать. Мы мстили за всех: наших товарищей, наших предшественников и наших близких, с которым нам не было суждено было встретиться вновь.

К десятой миссии я собрал достаточно данных, чтобы понять, как сломать и мир Сокола. Но еще больше данных я собрал про чудачества компьютера.

Я стал понимать, что это был не дефект процессора, а какой-то паттерн логики. Он был искажен течением времени, но все равно достаточно уловим. И я, к своему удивлению, обнаружил следы этого паттерна в структуре миссий и мира-базы. Уравнения, в которых этот паттерн был переменной, всегда приводили к бесконечности или нулю. Это указывало на то, что он не игра никакой роли в происходящих событиях. Он, скорее всего, был реликтом давних времен, отдаленным эхом того, что было до начала этого жестокого цикла.

Раньше я думал, что весь этот цикл и есть мироздание. Но наличие этого паттерна наводило меня на мысль, что игра, в которой мы участвовали, была лишь частью чего-то большего.

Миссии шли за миссиями, и информация поступала на компьютер. Большую часть времени я проводил перед электронной доской, создавая уравнения. Мне была неприятна эта деятельность, но она была моим единственным убежищем от понимания той ловушки, в которой я оказался. Сколько лет я был в игре? Я не мог сказать это, время слилось в неразличимое месиво с редкими просветлениями.

Почти вся моя старая жизнь ушла в небытие, и единственное, что оставалось мне, было плести уравнения и пытаться понять местоположение дыр в мироздании. Но одно воспоминание еще теплилось в самом дальнем углу моего рассудка.

Это была история написания моего единственного рассказа, происходившая в эпоху бурной молодости. Мне было всего 17 лет, и я каким-то образом умудрился написать 70 страниц прозы в перерывах между лекциями. На втором полугодии первого курса университета я решил, что закончил половину этого рассказа, хотя и не знал, чем он должен был закончиться. По вечерам я прокрадывался в рабочий кабинет отца и тщательно перепечатывал рукописный текст в машинописный вид. Тогда мне казалось, что этот рассказ имеет смысл. Однажды мой отец застукал меня за этим темным делом и чуть не устроил мне разнос, так как очень испугался, что я стал диссидентом. Тщательно изучив написанное мною на пример антисоветчины, он объявил мой рассказ безнадежным с точки зрения сюжета, но похвалил мой стиль и мое упорство.

– Табито, скажи, ты знаешь, чем закончится рассказ?
– спросил он

– Понятия не имею, но придумаю что-нибудь- ответил я и отец неодобрительно покачал головой.

– Табито, начало и конец в рассказе самое главное. Не зная, где он кончается, ты увязнешь в трясине середины. Поэтому всегда старайся сделать конец одновременно с началом.

– Но это бессмысленно! История развивается линейно.

– Быть может, в нашем мире да. Но не в твоей голове. Без видения конечного результата ты утратишь интерес сначала к этому рассказу, в котором уже увяз, а затем и к писательству.

– Не утрачу, вот увидишь!

Отец оказался прав, мне быстро наскучило писать историю, которая неизвестно где и когда закончится. Я так и не написал вторую половину и не перепечатал полностью первую. Другие заботы вытеснили писательство из моей жизни.

Лет через 12 эти уже пожелтевшие листы нашла моя жена. Она хохотала над ними как бешеная и насмехалась над юношеским наивным стилем и неприглядной композицией. Я проглотил обиду на нее так как, во-первых, к тому моменту уже не слишком ценил ту работу, а во-вторых, боялся потерять жену.

В конечном счете, презрение моей жены к моим работам было следствием ее зависти и полного отсутствия воображения. Эти качества неминуемо привели ее к бурному алкоголизму. Я развелся с ней, когда она уже почти потеряла человеческий облик. Существуют вещи сильнее любви, и я столкнулся как раз с подобной штукой.

В той пустыне я решил, что в этот раз я буду знать, чем все кончится моя историю. Я решил, что сперва вырвусь из этой ловушки, затем выявлю ее предназначение, а в самом конце разберусь с этим странным паттерном, который есть везде, но не несет никакой функции. И это молчаливое решение тянуло меня вперед даже там, где депрессия топила мой дух.

Строка за строкой, цифра за цифрой, в моей голове начала формироваться более широкая математическая картина.

Согласно расчетам, рядом с этим миром существовали другие миры с иными свойствами. Их эхо проглядывало через псевдослучайные образы миссий. В них не было ни заданий, ни циклов. Соответственно, нужно было проникнуть туда и изучить их. Но как?

Я вспомнил слова отца о внимании к началу и концу. Мне стало понятно, что если вернуть мир к его базовой точке, то можно будет создать коридор туда, куда я не должен был попадать при соблюдении правил игры. Это была прекрасная возможность сойти со сцены этого сумасшедшего спектакля и искать ответы на вопросы, возможно, в более спокойных условиях.

Я решил откатить этот мир на несколько позиций назад до исходного состояния, перед появлением в нем первых команд. Расчеты показали, что он перейдет в это состояние, если я глобально нарушу его целостность. В ходе реформации мира остатки старого отделятся от новообразуемого и между ним возникнет фиссура, через которую мы сможем проникнуть в математический фактор, который обеспечивал поддержание стабильности всей системы. Старое пятно копоти у горизонта оказалось точкой взаимодействия миров при незначительном нарушении топологии мира-Сокола. Я жерешил действовать масштабно и идти напролом, к тому же нам требовался большой переход, чтобы протащить через него целый корабль.

У нас была одна атомная бомба. Ее было более, чем достаточно, чтобы нарушить целостность всего этого мира. Как я не пытался, я не смог посадить ее на ракету, и мы решили разместить ее прямо посредине лагеря.

Подготовка к детонации заняла некоторое время и вскоре мы затащили ее в центр лагеря на специальном вездеходе-тракторе. Там мы соорудили платформу для бомбы. Андра повел машину обратно на корабль, а я остался у бомбы. Я включил таймер и поставил электронные часы на детонацию через 45 минут. Этого времени должно было хватить. 15 минут ходьбы до корабля, 5 минут взлета и 20 минут ожидания на безопасном расстоянии.