Чтение онлайн

Прислушиваясь к ночным шорохам, он пытался в который раз оценить поведение Лядова, и оно казалось нелогичным, странным. Не поддавалось осмыслению: подсунул Замкова, забирает Карзанова, хотел взять Скатерщикова. Неизвестно, почему не пожелал ходить под его началом Ступаков? А теперь словно бы выпирает Алтунина...

Лядов действует смело, уверенный в полной своей непогрешимости. Как все это расценивать? Для чего все?

Исподволь стремится вытравить из Алтунина его неукротимость, прививает смирение. Для пользы дела. Он ведь тоже все творит для пользы дела. Но разве можно монополизировать пользу дела, создавая в аппарате министерства своеобразное сибирское «землячество»?

Кадровая политика... Именно - политика. Инструмент управления, организующая сила... Как там еще?

Жаль, что каждый руководитель по-своему понимает кадровую политику. Но где критерий? Что класть в основу? Может быть, все же интерес к делу?.. Как добиться устойчивости кадров? Три роковых вопроса: «Чего человек хочет? Что он может? Каким он является?» Будто те три карты в «Пиковой даме»... Как заблаговременно выявлять ролевую неподготовленность руководителя? А ведь от ролевого поведения зависит очень многое. Не разумнее ли было бы проводить до назначения на должность предварительное опробование свойств личности, поручая человеку временное исполнение обязанностей? Ролевые ожидания... Он горько усмехнулся. В каждом они, ролевые ожидания... Теперь это называется так. Наверное, у Замкова «ролевые ожидания» подзатянулись. Ролевые ожидания есть, а вот ролевой готовности нет. Парадокс на парадоксе...

А дерзкая мысль зрела и зрела.

С некоторых пор ему стало неприятно встречаться с Лядовым. Казалось, будто тот ведет с ним, Алтуниным, какую-то скрытую игру. Зачем?

Теперь его сердили слова, услышанные некогда от Лядова: «Там, где, по вашему мнению, должна быть польза, возможно, кроется самый большой вред. Почему вы полагаетесь только на свое мнение?» Нет, мне не мнится. У пользы открытое лицо. А вред всегда маскируется под пользу. Ничего непостижимого не вижу в вашем управленческом поведении. Тут и глупцу все ясно: избавился от неугодного Замкова, взвалил его на шею Алтунину. Очень высокая мудрость. Ее даже Замков сразу раскусил. А попытки оголить «Самородок»? Мол, выпутывайся, Алтунин, как знаешь, а Карзанова заберу. Не губить же из-за твоего зонирования меццо-сопрано жены Карзанова!

И подо все ловко подводит научную базу: не прискребешься. Все для человека, ради человека... Будто Алтунин старается не для человека, а для энтээровского робота.

Как сложны людские отношения! А со стороны, наверное, кажется: у Алтунина все в порядке, создает новое объединение. Успешно. Ну, разумеется, есть и накладки. Да разве без них обойдешься. Замков медленно входит в режим? Ничего, со временем адаптируется. Он умеет адаптироваться.

В свое время Сергей вычитал: управление - высший вид человеческой деятельности. И не только в сфере материального производства. Мир, худо ли, бедно, всегда управлялся. Но вот теперь наступил воистину золотой век управления. Оно формирует облик эпохи. И в сложнейшем механизме огромных колес и малых колесиков свою зубчатую шестеренку крутит Алтунин. Не то чтоб он осознанно выбрал свою звезду; управление как-то само пришло к нему, органически слилось с его внутренней сущностью, стало жизненной философией. Все управляется своими законами и в природе и в обществе, даже в неживой природе. Где система - там и управление.

Но иногда, доведенный до отчаяния сопротивлением, косностью, разными объективными обстоятельствами, мешающими организовать как следует полезное дело, Сергей думал, что никакой оно не высший вид, а просто изнурительная борьба с полчищами случайностей, с консерватизмом, инерцией в мышлении и он, Алтунин, наверное, взялся не за свое дело. А дело неблагодарное, жестокое: беспрестанно испытываешь зыбкость под ногами, неуверенность в себе. Почему так: даже при полном понимании во всех инстанциях такой, казалось бы, святой категории, как эффективность, возникает сплошь да рядом немало искусственно созданных препятствий и трудностей? Почему планирующие и снабженческие организации часто поставляют оборудование тем заводам, которые только строятся, а не тем, которые реконструируются? Все признают: убытки колоссальные... и поставляют, поставляют.

Принимая решение, всегда стоишь на краю бездны... Трудно понять, чего тут больше: психологии или математики. Так или иначе решение должно быть рациональным. А вокруг кипит шторм жизни, порождая каждую секунду миллионы управленческих ситуаций. Они, эти управленческие ситуации, сливаются в управленческий процесс, в пучине которого находимся все мы - люди, машины, предприятия. Мы должны повелевать процессом, создавая, творя «организационную среду», — все это так же таинственно, как возникновение органической жизни из каких-то там растворов.

Всякий, кто обеспечивает решение управленческой ситуации, является управленческим работником. Очень часто его называют руководящим. Но всякий ли имеет моральное право зачислять себя в эту высокую категорию?

Однажды в коридоре министерства Сергей стал невольным свидетелем своеобразного спора: кто кем управляет - руководитель подчиненными или подчиненные руководителем, поскольку подчиненные разрабатывают все исходные документы, проекты планов, обосновывают их, а начальнику остается лишь подписать готовое?

– А как вы считаете? — обратился один из спорщиков к Алтунину.

– Я приказываю разработать проект плана. Приказываю. И стараюсь, чтобы руководящая идея принадлежала мне. А если у начальника нет руководящих идей, если их поставляют подчиненные, освобождая тем самым начальника от необходимости думать, то, конечно же, в данном случае подчиненные управляют начальником. Вы можете числиться большим руководящим работником, но если нет у вас идеи, вы просто не оправдываете своей высокой зарплаты.

Так думал он. Точно так же, наверное, думает и Лядов, не позволяя Алтунину руководить собой...

За время работы на разных должностях Алтунин успел убедиться: в управлении не существует двух ситуаций, равнозначных по главным характеристикам, а потому не может быть и двух одинаковых управленческих процессов и двух решений. Тут для каждой мышки нужна своя оригинальная мышеловка. Всякое решение должно быть «привязано» к определенному коллективу. Решение всегда конкретно. Не существует абстрактных решений. Принять решение не все; нужно еще уметь распорядиться. Метод проб и ошибок слишком дорого обходится государству, и следует держаться подальше от него...

Выделить бы некую квинтэссенцию положительных элементов процесса управления на разных заводах и давать это лекарство всем управленцам!.. Можно ли «смоделировать» руководителя?.. Почему Лядов, когда нужно принимать важное решение по главку, делает это самостоятельно, не очень-то считаясь с мнением Алтунина? Случается, прямо-таки подменяет Сергея. Страховка? Считай, мол, что сие мудрое решение принял ты, но решаю все-таки я...

Сергей как-то вспылил:

– Вы не доверяете мне?!

– Скажите, Сергей Павлович, вам раньше приходилось организовывать объединения? — спокойно спросил Лядов. — То-то же. А мне приходилось. Вот и стараюсь основную тяжесть переложить с ваших еще не окрепших плеч на свои.

Алтунин не смирился.

– Боюсь, Геннадий Александрович, так и проживу жизнь с неокрепшими плечами. Сколько требуется времени, чтоб они окрепли?

– Крепость плечей определяется результатами дел. Опасаюсь, как бы вы не наломали дров на первых порах.

– Извините, Геннадий Александрович, управленческие плечи у меня, может быть, хрупкие, но проектирование управления «Тайги» проходило, как мне кажется, без учета особенностей района, я бы сказал, волюнтаристски, хоть это словечко сейчас вышло из моды. Даже постарались обойтись без специалистов по системам управления. Все наспех. Меня и в расчет при этом не принимали. Писал вам докладную. И не одну. А вы делаете вид, будто ничего такого не было. Не бегать же мне по всем вопросам к министру, так сказать, через вашу голову?!