Чтение онлайн

Лядов обиделся и, как частенько бывало в таких случаях, перешел на резкости:

– А вам не кажется, что именно ваши предложения носят волюнтаристский характер? Ваш волюнтаризм, если хотите знать, идет от научно-технического формализма или ученического догматизма - назовите как хотите. По вашим схемам мы не организуем объединение и за десять лет. Школярство. Поймите вы наконец: лишь в редких случаях решение является действительно оптимальным! Мы только и заняты тем, что исправляем ошибочные распоряжения управленческих работников, принимаем, так сказать «компенсирующие» решения - если по-научному. А если по-житейски: держим ухо востро, чтоб работник не наколбасил на миллионы рублей. Думаете, я в восторге от того, что приходится опекать кое-кого? Или мне больше заниматься нечем? На коллегии мы иногда упражняемся в говорильне: мол, нужно решение оперативных вопросов снять с шеи министерства, передать в нижние звенья. А на практике не получается. Казалось бы, известно всем: главная задача министерства - формирование плана и создание условий для его выполнения. А мы никак с кадровым вопросом распутаться не можем. Заседаем и заседаем...

Даже сквозь клубы табачного дыма видно было, как напряглись у Лядова мускулы лица. В этот миг Сергей сделал новое открытие: у Геннадия Александровича тяжелый, словно бы недоброжелательный лоб. Голубые зрачки превратились в злые точечки, углы челюстей резко обозначились. Куда девалась его всегдашняя ироничная веселость?.. Впервые он разговаривал так с Алтуниным.

Они ссорятся все чаще и чаще. Дров-то пока наломал Геннадий Александрович. И убытки будут на миллионы рублей, если не снять Замкова. Алтунин не может ждать спокойно, когда все это произойдет. Если нельзя снять Замкова немедленно, то нужно хотя бы тоже подстраховать. Чтоб не завалить все на корню.

«У меня есть свои права и есть своя мера ответственности, — думал Алтунин. — Как говорил старший сержант Козачук, учивший меня основам тактики: на поле боя всякое действие командира лучше растерянности и паники».

Алтунин знал: его действия не понравятся Лядову. Больше того: заместитель министра может обвинить Алтунина в самоуправстве, наказать, поставить вопрос о понижении в должности.

Но обстановка складывалась так, что Сергей не мог бездействовать. На месте всегда истинное положение дел виднее. В данном случае ситуация до того сложна, что, кажется, попал в западню. И так - плохо, и этак - нехорошо.

Надо действовать!.. Трусам только кажется, будто они никогда не ошибаются. Они ошибаются всегда. Хотя бы потому, что «приручают» свою совесть и стыд к обстоятельствам.

Утром вызвал Замкова. Был с ним подчеркнуто строг, категоричен. Чуть не по стойке «смирно» поставил.

– Вам не кажется, Виктор Михайлович. что главный инженер вашего объединения Мурасов плохо справляется со своими обязанностями?

– Должно быть, это соответствует действительности, — промямлил Замков. — Он какой-то странный, вареный словно бы. Всего боится. У нас с ним есть что-то общее.

– Привык распоряжаться заводом, а тут - целое объединение. Ему дали испытательный срок, но он не оправдал наших надежд. Придется снимать.

Замков забеспокоился:

– Вы, по-видимому, хотите сказать, что и я не оправдал ваших надежд?

– На эту тему мы уже говорили. Сейчас разговор о другом: Мурасова я освобождаю от обязанностей. Дадим ему должность полегче. Пусть проявит себя.

На лбу Замкова проступил пот. Может быть, показалось, что Алтунин скажет сейчас: «И вас отстраню... Как несправившегося. Дам должность полегче».

– А кто вместо Мурасова? — спросил Замков, едва шевеля губами. Прямо ладонью смахнул пот с лица.

– Временно исполнять обязанности главного инженера будет Иван Фомич Мухин.

– Му-му... — хихикнул Замков.

– Что такое?

– Это я так... Мурасов - Мухин. Показалось смешно. Помнится, у Геннадия Александровича были какие-то возражения против Мухина?

– Возражения? Против назначения Мухина временно исполняющим обязанности главного инженера? Первый раз слышу.

Замков растерялся.

– Нет, вообще...

– А что значит - вообще? Возражения всегда должны быть конкретными.

– Разумеется. Но, как я понимаю, одного вашего распоряжения мало: нужен письменный приказ, утвержденный руководством министерства... Лядовым. Вам же известно, что главного инженера без согласования с Лядовым вы назначать не имеете права? Это прерогатива заместителя министра, ну и коллегии... Тем более Геннадий Александрович сейчас замещает...

Раздосадованный Алтунин оборвал его:

– Вы что мне тут лекцию читаете? Какая еще прерогатива? Терпеть не могу этого идиотского слова. Прерогатива... Рогатки...

– Я хотел только предупредить по-доброму... Может быть, вы не в курсе дела?..

– Откуда вы знаете, согласовал я кандидатуру Мухина или не согласовал?.. И, кроме того, вы-то должны знать: временно исполняющие обязанности ни коллегией, ни заместителем министра не утверждаются. Они временные...

– Мне показалось...

– Показалось?.. Вы забываетесь, Виктор Михайлович. Распоряжения мои советую не обсуждать. Не положено. Приказ получите по всей форме. А пока я своей властью отстраняю Мурасова и назначаю временно нсполняющим Мухина. Прошу любить и жаловать. Не рекомендую ссориться с ним. Он будет везти за вас вашу тележку - если называть вещи своими именами. Везти, тащить, спасать вас.

– С вашего позволения я позвоню Геннадию Александровичу, проинформирую?

– Это еще зачем?

Алтунин смерил его презрительным взглядом: неужели до такой степени глуп?

– Мне очень жаль, что вы так ничего и не поняли. Самое худшее уже случилось: я имею в виду вашу неспособность руководить объединением. Все остальное не имеет принципиального значения. О былых отношениях с Лядовым забудьте. И чем быстрее это сделаете, тем лучше для вас. Кляузничать на себя запрещаю! Буду наказывать за фискальство. Меня разрешается критиковать публично, а не за моей спиной. Поняли? Что бы с вами ни произошло в будущем, не усугубляйте последствия сегодняшним поведением. Интриг не должно быть. Займитесь делом, работайте по двадцать часов в сутки - без этого на плаву не продержитесь и полгода. Я ценю энергию. Не можете работать так, как надо, — учитесь. Учитесь добросовестно, не надейтесь на знакомства. Они вам все равно не помогут. Вас сюда прислали не понукать других, а изучать дело и разумно руководить. Мухин вам поможет - не сомневайтесь. Он не гонится за должностями, яму копать не станет - болеет только за дело. Вы, Виктор Михайлович, совершили большую оплошность, согласившись на должность генерального директора производственного объединения. Будем выправлять ее общими усилиями. Спесь, амбицию отбросьте. Вы - в железных тисках хозрасчета.

Наконец до Замкова дошло. Он поежился. Не по незнанию инструкций и порядков, а намеренно ставит Алтунин Мухина временно исполняющим обязанности главного инженера «Тайги». Берет на себя полную ответственность. И Замкова сразу жестко приструнил: доносами на начальника собрался заниматься?! А уполномочивал ли тебя на такое дело заместитель министра? Или по собственной инициативе, по укоренившейся привычке быть со всеми запанибрата? Мол, не донос, а информация... Донос всегда есть донос, каким бы красивым словом ни называли его. На начальников фискалить - безнравственно. И Лядов этого терпеть не может. Лядов привык сам во всем разбираться.

Конечно же, великий дипломат Замков понял: допустил оплошность. Проклятый язык! Алтунина кляузами не испугаешь.

Когда человек знает, чего добивается, ему ничто не страшно. Он может заблуждаться, ошибаться, но сам-то твердо уверен в своей правоте.

А Замков испугался. Испугал его вид Алтунина: неприступно-холодный - вроде бы и нет на свете никакого Замкова, генерального директора объединения «Тайга».

Из-за чрезвычайных обстоятельств Алтунин задержался в Нижне-Тайгинске еще на пять суток. Создал комиссию по кадрам, привлек в нее не только кадровиков, но и директоров заводов, инженеров, секретарей парткомов и профсоюзных руководителей, передовых рабочих, начальников служб и цехов.