Чтение онлайн

Смит.

Фарли.

Фоули.

Ван Питт.

Миллер.

Я просмотрел список несколько раз.

Не буду утверждать, что фамилия Миллер относится к редким, но ее присутствие в одном списке с погибшим Беллингером мне откровенно не понравилось. Кто все эти люди? Почему они сведены в одном списке? Почему доктор Хэссоп нашел нужным ознакомить меня со списком?

Я прошелся по комнатке.

О чем болтал Пан? Какие тараканы? Почему мексиканские? “Обыкновенный человек с ними более трех суток прожить не может”. С кем пил Пан? Почему конверт на имя Л. У. Смита хранился на почте не в общей коробке с корреспонденцией до востребования, а где-то отдельно? В телефонной беседе доктор Хэссоп сказал, что я пойму, когда придет время вернуться…

Набросив на плечи куртку Л. У. Смита, я прошел мимо пустых домиков к бару — звонить можно только оттуда. Утром уеду, решил я. Даже если звонок засекут, это не будет иметь значения. Главное — не нарваться на пьяного Пана. Я надеялся, что он спит, и, к счастью, не ошибся.

Включив боковой свет, я положил руку на телефонную трубку и задумался.

Потом набрал номер.

Гудки… Долгие гудки…

Ничего нет тоскливее долгих гудков в ночи, даже если они доносятся из телефона.

Наконец доктор Хэссоп отозвался. Я сказал:

— Я изучил список.

— Он тебя удивил?

— Не знаю.

— Там есть знакомые имена…

— Это точно.

— Наводит на размышления?

— Где нашли бумажку?

— В сгоревшем джипе на Восточном мосту. Трупов нет, владельца машины не нашли. Листок, о котором ты говоришь, мы выкупили у копа. Следишь за прессой? Если нет, перелистай газеты за последние три месяца.

— Тоже встречу знакомые имена?

— Не менее пяти…

— Из одиннадцати?

— Вот именно.

Из короткого пояснения доктора Хэссопа следовало, что пять человек уже повторили судьбу Беллингера. Я получил по почте не просто список. Это был список самоубийц. Из одиннадцати человек пятеро уже распрощались с жизнью. “Штайгер из эмигрантов. Восточная Германия, психиатр, — объяснил доктор Хэссоп. — Левин — биолог. Закрытая бактериологическая лаборатория в Берри. Кергсгоф — военный инженер, немец. Как ты понимаешь, вовсе не по гражданству. А Лаути — физик. Да–да, физик, — почему-то повторил он. — Ну а пятого ты хорошо знаешь”.

— Что приключилось с первыми четырьмя?

— То же, что с пятым.

— Причины?

— Неясны.

Я помедлил, но все же спросил:

— Они?

Доктор Хэссоп промолчал.

— А пятый номер? Вы успели с ним поговорить?

— Ничего, стоящего внимания. Но старик собирался выступить на пресс–конференции.

— Людей в списке что-то связывает?

— Может быть, значимость работ, их результаты.

— Они залезли куда-то не туда? Не там копнули?

— Не знаю, — повторил доктор Хэссоп.

— Хорошо. Перейдем к последнему номеру. — Я имел в виду имя Миллера. — Это однофамилец?

— Не думаю.

Я повесил трубку.

В баре стояла тишина.

Я слышал чайку, вопящую над заливом.

Что-то в голосе Хэссопа мне не понравилось. Может, он был излишне сух.

— Положи руки на стойку!

Вот этот голос точно был сух. И он принадлежал не Пану. Чьи-то ловкие руки быстро обшарили меня. “Правильно ведешь себя, Миллер. Видишь, какой калибр?” Я кивнул. Скосив глаза, я видел — калибр хороший. Еще я видел седую шевелюру, из-под которой поблескивали холодные глаза. Ну да, знакомый тип: мало лба, много подбородка. Я всегда таких не любил.

— Запомни, Миллер. Мы не грабители, но и не пастыри. Спросят — отвечай, не спрашивают — молчи. А чтобы тебя не тянуло на глупости, обернись. Только неторопливо. Совсем неторопливо, Миллер.

Не снимая рук со стойки, я медленно обернулся.

У входа в бар, нацелив на меня пистолет, устроился верхом на стуле, судя по рябой морде, поджарый ирландец. Я всегда считал, что ирландцы рыжие, но этот был совсем пегий, не успел поседеть, как напарник. По злым голубым глазам было видно: спуск он нажмет при первом моем движении.

— Ты Миллер? — переспросил седой.

— Я — Л. У.Смит.

— Ну, это одно и то же. У меня тоже есть резервные имена. — Седой ухмыльнулся. И снова перешел на сухой тон: — Слушай внимательно, повторять ничего не буду. Нас попросили доставить тебя в одно местечко. Хорошее оно или плохое, я не знаю. Сам увидишь. Наше дело доставить тебя туда. Если придется застрелить тебя по дороге, за труп заплатят меньше. Но расходы нас не пугают. — Он перевел дух. — Сейчас ты встанешь и спокойно пройдешь в машину. Чемоданов у тебя нет. Оставь записку Пану и оплату за телефонные переговоры. Не надо, чтобы Пан начал ломать голову над твоим исчезновением.

— Это вы его напоили?

— А что такое? — насторожился седой.

— Он тут нес чепуху про мексиканских тараканов.

— Отоспится. Для него это не впервые.

— Что значит не впервые?

— Заткнись! — пресек мои расспросы седой.

И бросил на стойку блокнот и карандаш Пана:

— Займись делом. Нам некогда.

1

Меня тщательно обыскали.

Удостоверение на имя Л. У. Смита их рассмешило.

“Хорошая липа, Миллер!” Им в голову не пришло, что удостоверение настоящее. Несхожесть фотографий лишь подтверждала в их глазах незаконное происхождение документа. “Ты, наверное, забыл, когда в последний раз пользовался настоящими документами! Или у тебя их вообще нет?”

Из реплик, которыми они обменивались, нельзя было понять, кто они, на кого работают. Стальными наручниками они приковали меня к заднему сиденью открытого джипа. Выглядело это несколько театрально, но скоро запястье распухло, его начало жечь. И с Паном оставались неясности. Мог он навести на меня этих ребят? Поведение ирландцев как-то не вязалось с представлением о невероятной мощи алхимиков. Конечно, это всего лишь наемники, но… Я никак не мог понять связь между списком самоубийц и моим похищением. Меня, конечно, можно загнать в тюрьму, застрелить на горной дороге, но как можно меня подтолкнуть к самоубийству? Беллингер слушал вечность и тосковал, он не любил, когда нарушали гармонию, а я к этим вещам всегда относился гораздо проще. Правда, доктор Хэссоп не раз утверждал, что алхимики манипулируют с материей и духом совсем иначе, чем физики, химики или психологи. Он утверждал, что сама артистичность алхимиков влияет на получаемые ими результаты. В принципе конечный продукт всегда зависит от твоего отношения к делу, но, черт побери, зачем я алхимикам? Я — Эл Миллер, промышленный шпион? Я понимаю — Беллингер, Голо Хан, Месснер, Левин, Лаути. За этими именами стояло нечто конкретное — они создавали, строили, открывали, писали книги и проповедовали, то есть, каждый по–своему, воздействовали на ход истории. А я?..

Расслабься.

Слишком мало информации для серьезных размышлений.

Ну, взяли тебя. Но, может, это ребята с комбината “СГ”? Или сердитые парни с острова Лэн? Или наследники бэрдоккских фармацевтов? Ну, жжет руку, все равно это лучше, чем валяться на берегу с простреленным черепом. Отнесись к происходящему, как к неизбежности. Солнце восходит и заходит, что с этим поделаешь? Надбавку за риск полагается отрабатывать. Утром выходишь из дому, садишься за руль, посылаешь поцелуй семье — мир крепок, устойчив. Ты рассчитываешь купить к обеду новый автомобиль, присмотреть кусок земли, заглянуть к любовнице, пропустить стаканчик в баре — прекрасный, устойчивый, на много лет вперед просчитанный мир; другое дело, что в трех милях от дома ты подрываешься на подброшенной мине, а если нет, то тебя убивают в случайной потасовке.