Чтение онлайн

— Но мы же по ней спустились.

— Но наверху пусто. По этой дороге никто не ездит, а пешком не уйти. Только голые камни и всякие опасности. Лучше жить со мной, я не надоедлив. А бежать… — Он почмокал толстыми губами. — Нет, бежать не советую. И Ровер не одобрит. Лучше поживи со мной, у меня тут недурное гнездышко. Захочешь выпить, скажи. Сам я не мастак по этой части, но гостя угощу. И еще учти, — вдруг сказал он, — я никогда не вру. Имя у меня странное, но я никогда не вру.

— Так многие говорят.

— Я Юлай. Я не многий.

Я не стал спорить.

— Выход из бухты тоже перекрыт стальной сеткой. По скалам не полезешь, слишком круто, под сетку не поднырнешь. И по сетке вверх не взберешься. Как ни крути, лучше не пытаться бежать. А вот купаться можешь в любое время, хоть ночью, мне все равно. Быстрее убедишься, как надежно утоплена стальная сетка в скальный грунт. Просто отличная работа! И еще, — добавил он, — в домике две комнаты. Большая — моя, это понятно. А тебе я отдаю маленькую, там стоит диван. Еще там много всякой аппаратуры, но лучше в тесноте, чем валяться рядом со мной в большой комнате и слушать мой храп. Что выбираешь?

— Комнатку.

— Правильно, — одобрил Юлай. — Я сам не терплю храпунов. Как ты насчет завтрака?

3

Кофе он сварил быстро и ловко.

Ну, бекон, яичница. Особой хитрости тут не требовалось.

— Нас тут только двое? — спросил я.

Он благодушно кивнул.

— Это плохо…

— Да ну, — возразил Юлай. — Это тебе только кажется Просто ты еще не привык к некоторым неудобствам. У меня много технических словарей, есть словари по радиоделу, можешь заняться.

Вдруг до него дошло.

— Ты что, опять о побеге? Брось. Если тебе и удастся повредить меня, — он так и сказал о себе, как о машине, повредить, — остается еще Ровер. А с ним совсем сложно. Со мной сложно, а с ним еще сложнее. Но если даже тебе повезет и ты повредишь Ровера, все равно отсюда не выбраться.

Он громко позвал:

— Ровер!

Я ничуть бы не удивился, окажись пес Юлая одноглазым, но природа не терпит искусственных вариантов.

— Вот он, мой пират, — ласково выговорил циклоп.

Я оторопел.

Гигантский пес, уродливая помесь бульдога и, возможно, овчарки, молча встал в открытых дверях. В отличие от хозяина в жестокой борьбе за существование он сохранил оба глаза, и оба они были налиты такой ледяной злобой, что я поежился. От ненависти они даже серебрились, отливали нехорошей чернью.

“Господи! Господи! Господи! Господи!”

— Скажи ему, пусть отвернется.

Юлай был доволен произведенным эффектом.

— Это Эл, — представил он меня псу. — Эл — спокойный парень, мы с ним подружимся. Но если в голове у него что-нибудь повернется, спусти с него шкуру.

Челюсти Ровера нервно дрогнули.

— Но если Эл спокоен, если не пытается войти в бункер связи, — добродушно закончил циклоп, — трогать его не надо. Места тут всем хватит. Иди!

Пес не издал ни звука.

Он просто исчез.

— Неплохой парень, правда? Только стрелять не умеет, — похвастался Юлай. — Старайся не забывать о нем. С палкой или с камнем в руке шансов у тебя против Ровера нет.

— За каким чертом меня сюда притащили?

— Ты всегда такой торопливый?

— Всегда, — ответил я хмуро.

— Ох, не лучшее качество. — Юлай с любопытством обозрел меня своим смеющимся глазом. — Куда тебе торопиться? Ты же в отпуске. Не следовало тебе, Эл, путаться у нас под ногами. Это кое–кого рассердило.

— Кого, к примеру?

Юлай ухмыльнулся.

Его плоское лицо озарилось улыбкой.

Час ранний, злобный пес, бледные лица, за спиной — горная дорога, бессонная ночь, а поздний гость несет чепуху. Впрочем, смешно ему стало вовсе не из сочувствия. Он тут же посуровел:

— Я тебе вот что скажу, Эл. У меня всего один глаз, но это не значит, что я ничего не вижу. И я никогда не лгу. Мы, например, никого не убиваем. Если я говорю — никого, значит, так оно и есть. А если я говорю, что отсюда нельзя бежать, это тоже так.

— Но почему? — вырвалось у меня.

— Да потому что ты дерьмо, Эл. А у каждого дерьма свое место.

— Но почему я непременно дерьмо?

— По определению, Эл. Доказательств тут не требуется. Пари держу, что и недели не пройдет, как ты начнешь расставлять ловушки хорошим парням Роверу и Юлаю. Это же у тебя на лбу написано. У таких, как ты, сучья выучка, вы не можете не кусаться. Черт тебя знает, может, ты даже сумеешь меня пристукнуть, у тебя на это дело талант, но если такое и произойдет, тебе отсюда не выйти. Дело не в Ровере и не в замках. Так что заруби себе на носу, что лучше жить рядом с живым Юлаем, чем медленно помирать рядом с его трупом.

Он помолчал.

Потом неторопливо извлек из кармана отобранные у меня документы.

Толстым пальцем отодвинул в сторону список, полученный от доктора Хэссопа:

— Давно это у тебя?

— Со вчерашнего утра.

— Почтой получил?

— Почтой.

Юлай улыбнулся.

Слепой глаз и плоское лицо не портили его.

В нем чувствовалось столько энергии, что уродом он быть не мог. В конце концов, даже Гомер не считал циклопов уродами. Так, особая форма жизни.

— Надеюсь, список тебя развлек?

Я пожал плечами. Юлай сбивал меня с толку.

— Успел обдумать его?

— Не хватает информации.

— Да ну? — не поверил он и улыбнулся. — Это хорошо, что ты говоришь правду. Теперь для размышлений у тебя будет много времени.

И снова улыбнулся:

— Хочешь, сыграем в одну игру?

— Какую еще игру?

Мой взгляд его не смутил.

Он сунул волосатую, как у Ровера, лапу в карман и извлек оттуда еще одну бумажку, аккуратно сложенную вчетверо:

— Держи. Это я сам сочинил.

— Что это?

— А ты посмотри.

Единственный глаз циклопа так и сверкал:

— Ровер!

Повинуясь зову, пес бесшумно встал на пороге. Густая серая шерсть на загривке стояла дыбом.

— Сядь, Ровер, и проконтролируй ситуацию. Если наш друг Эл захочет что-то сделать по–своему, задай ему соответствующую трепку. А ты, Эл, разверни листок и прочти вслух то, что на нем написано.

— А зачем нам пес?

— Он должен знать о тебе все, в том числе и голос. Он должен узнавать тебя и по голосу, и по походке, и по запаху.