Чтение онлайн

“Вы познаете истину, и истина сделает вас свободными”.

Я не мог смириться с тем, что Джек не вернется.

В свое время на Джека было заведено не одно судебное дело, много раз в него стреляли, он попадал в тяжелые аварии; несколько весьма мощных компаний не без оснований подозревали, что Джек тайно побывал в святая святых их самых секретных отделов; в двадцати странах Джек получил патенты на изобретения в области химии и электроники, при этом мало кто знал, что элегантный инженер Д. К. Берримен умеет разбираться не только в сложнейших электронных схемах, но и в сложнейших тайнах человеческой психологии; он водил все виды транспорта и умел пользоваться любым оружием.

Умел…

Я сжимал зубы.

Белые кучевые облака медленно текли под крыльями самолета.

Когда за тобой следят, ты чувствуешь себя необычно. Ты еще не знаешь, в чем дело, но интуиция уже подсказывает — что-то не так. Ты вдруг становишься не совсем таким, как обычно. Ни один человек в мире, за исключением доктора Хэссопа, не мог знать, где я сейчас нахожусь, а мой главный противник — Лесли, — тот вообще был отделен от меня десятками миллионов лет, но я чувствовал холодный неуют. “Господи! Господи! Господи! Господи!”

Кто-то из пассажиров, проходя мимо, споткнулся, на мгновение коснувшись моего плеча.

— Простите.

Я поднял голову.

Темные очки, темный костюм, строгий галстук. Загорелое лицо, открытая улыбка. В общем, ничего особенного. Разве что глаза за темными очками. Цепкие, быстрые. Но когда я выставил большой палец, неизвестный расцвел.

Он страдал от своей неловкости.

Проводив его взглядом, я глянул на дорожку, уложенную между рядами кресел.

Идеальная работа — нигде ни морщинки. Дерьмо! Как можно споткнуться на столь ровном месте? Я был полон ненависти. Голос Джека Берримена, хриплый голос умирающего профессионала, рвал мне душу. Никакими силами я не мог выбросить его из памяти.

Я вновь увидел человека, насторожившего меня, — он возвращался из туалета.

На этот раз он прошел мимо, даже не повернув головы. Именно равнодушие наводило на мысль, что он помнил о только что случившемся, и для него скорее всего это не было случайностью. Трудно ли обронить на сидящего человека микроскопического электронного “клопа”? “Мозлер ресерч” и “Кэл корпорейшн” выпускают надежную технику. Незаметный “клоп” может держаться даже на зеркальной поверхности, а сигнал, испускаемый им, улавливается на расстоянии до сорока миль. Где я ни буду, люди, интересующиеся мною, всегда будут знать, где я.

“Господи! Господи! Господи! Господи!”

Я не знал, на кого может работать человек со столь благожелательным голосом, но он не понравился мне. Так же, как его сосед — почему-то не снявший плащ. Его квадратная физиономия будила во мне бешенство. Я не собирался терпеть опекунов, на кого бы они ни работали. Никто в мире не имел права знать — кто я и куда лечу. Никто, проходя мимо, не имел права меня касаться. Конечно, случившееся могло быть случайностью, но я никогда не верил случайностям.

Ладно, решил я, займусь опекунами в порту дозаправки.

У меня будет около сорока минут. Это немало.

2

Я правильно оценил поведение опекунов.

Нацепив “клопа”, они потеряли всякий интерес к моей персоне. Я их больше не интересовал. До этого я занимал все их мысли, теперь они позволили себе расслабиться и в порту дозаправки фундаментально утвердились в баре. Конечно, ошибка не исключалась, повторил я себе, но лучше перестраховаться. Я мог сменить одежду в любом из магазинчиков, заполнявших аэропорт, но это бросилось бы в глаза, а я не хотел раскрываться. Я злился, прохаживаясь перед витринами с жареным миндалем, апельсинами, тряпками и оптикой, злился, обходя парикмахерские и бары, — в шумной толпе не чувствуешь себя одиноким. Когда-то Беллингер — писатель, которого я сам опекал, — спросил: ты считаешь себя некоей величиной? Официально я числился всего лишь его садовником. Но даже в шкуре садовника я чувствовал себя некоей величиной, я не мог позволить держать себя на привязи.

Еще раз заглянув в бар, я убедился, что мои опекуны никуда не торопятся.

По узкой лестнице я поднялся в служебный коридор аэропорта. Мне нечего было тут делать, но я чувствовал, что именно здесь можно решить некую проблему.

Лампы дневного света, плевательница в углу, двери без табличек.

Одна из дверей открылась. Темнокожий мужчина, флип, наверное, в джинсах, в рабочей куртке, приподнял очки и близоруко всмотрелся в меня:

— Кого-то ищете?

— Дженкинса.

— А кто это?

Я пожал плечами. Меня интересовал не мифический Дженкинс, а одежда флипа. Кажется, она была примерно моего размера.

— Вы здесь один?

Он опустил очки на полагающееся им место и нахмурился:

— Вам не следует здесь оставаться.

— Конечно. Я знаю, — коротко ответил я и так же коротко ударил ладонью по его беззащитному горлу.

Минут пять, а то и больше этот человек проведет в забытьи.

А когда очнется, многое покажется ему удивительным. Его тряпки, например, совершенно не стоили моего нового твидового костюма, который я на него натянул, предварительно очистив карманы. А вот когда, привлеченные сигналами “клопа”, к нему явятся ребята из самолета, он еще раз здорово удивится.

3

Из первой телефонной будки я позвонил доктору Хэссопу.

— Меня ведут, — сказал я, не тратя времени на объяснения. — Я полностью меняю планы.

— Прямо сейчас?

Еще бы! Я знал, что его волнует. Меняя планы, я уходил из его поля зрения.

— К черту горы, — намекнул я. — Океан успокаивает не хуже.

Доктор Хэссоп все понял.

— Тебе будет полезен Пан.

Вот и все, что он сказал. Но я понял доктора Хэссопа.

1

Пять дней я мотался по океанскому побережью, выясняя — не тянется ли за мной хвост. Автобусы, попутные грузовики, даже катер — машин в прокате я не брал и ночевал в полупустых кемпингах. Осень подмела плоские холодные пляжи. Сезон закончился. Наверное, я напоминал вялую и злую осеннюю муху, не знающую, куда себя деть.

Пасмурным днем я добрался до безымянного мыса, ошеломившего меня крутизной обрывов и абсолютной пустотой нескольких деревянных домиков, принадлежавших некоему Пану. Океан накатывал на скалы, вымывая хитрые гроты. Неумолчный грохот, писк чаек, шипение пены.

— Найдется местечко для одинокого человека? — спросил я, выкладывая на стойку удостоверение на имя Л. У. Смита, инспектора перевозок.

— Почему нет? — Пан ухмыльнулся.

Не думаю, что его предупреждали о моем появлении. Так не делается. Он не знал, не мог знать меня. Просто сезон закончен, он честно предупредил: много не накупаетесь, но на берегу можно посидеть, солнечные дни еще будут. К тому же сэкономите, объявил он, я не стану обдирать вас, как обыкновенного летнего туриста.