Чтение онлайн

Я взглянул на Юлая: не сумасшедший ли он?

— Читай!

Я взглянул на столбец имен.

Линди.

Хоуэр.

С. Хоуэр.

Хоуэр–Тарт.

Саути…

— Это что? Театральные псевдонимы?

— Не шути, Эл. Эти люди не имеют никакого отношения к театру. Их объединяет одно — все они умерли. Кто там еще в списке?

— Некая Лотти…

Что-то сбивало меня с толку.

— У этой Лотти была фамилия?

— Наверняка, — совсем уже сухо объяснил Юлай. — Правда, я не смог ее выяснить, времени не хватило. Она была манекенщицей. Да что я рассказываю? Ты должен помнить ее.

“Я даже пугаться стал с опозданием. — Слова Пана преследовали меня. — Поворот за спиной, а меня как кипятком обжигает”. Я действительно вспомнил маленькую манекенщицу. Я знал ее по Бэрдокку. Правда, не слышал, чтобы она умерла… А Линди и Хоуэры… Я вспомнил их. Занятный народец, так и лезли под пули… В Бэрдокке тогда было погано. Совсем там было поганое местечко, правда, в дорогих ароматах. И там со мной был Джек Берримен.

— Занятно? — спросил Юлай. — Читай дальше.

Стенверт.

Белли.

Мейсон.

— Эти-то кто такие?

— Не помнишь? Мейсона не помнишь?

— Не помню.

Юлай и Ровер, наклонив лобастые головы, с подозрением и с нехорошим интересом вглядывались в меня.

— Фирма “Счет”. Теперь вспомнил? Там были заложники.

— Их захватил не я. Их застрелил Лендел!

— Вольно тебе вешать трупы на этого безумца. Перестрелку спровоцировал ты.

— Я был вынужден это сделать.

— А так и бывает. А труп он и есть труп, — ухмыльнулся Юлай. — Я ведь тебя ни в чем не корю.

— Этак ты и Лендела на меня запишешь.

— А ты как думал? На тебя он и записан.

— Он тоже умер? — удивился я.

— Пока жив. Но лучше бы умер.

4

“Господи! Господи! Господи! Господи!”

5

Керби.

Галлахер.

Моэт.

Ким Хон.

Сеттон.

Лайбрери.

Возможно, эти люди имели отношение к санитарной инспекции Итаки. Скорее всего так оно и было, потому что их имена стояли рядом с именем доктора Фула.

— Доктор умер?

Юлай кивнул.

Он смотрел на меня, как на бесхвостую ящерицу. С любопытством. Но и с большой гадливостью.

Тениджер.

Колвин.

Италия.

Нойс.

Я не выдержал:

— Это некорректно, Юлай. Ты берешь имена подряд, я многих просто не знаю, а потом говоришь — они умерли. Ну и что? Я сам могу составить такой список за пять минут. Насобирать кучу имен и скопом повесить на тебя.

— Видишь, ты говоришь о пяти минутах, — холодно заметил Юлай. — А у меня на этот список ушло почти пять лет.

— При чем здесь Нойс?

— Ты использовал ее в Итаке как прикрытие.

Это ее погубило. Он помедлил, потом презрительно выдавил:

— Ну давай, Эл, вычеркивай имена. Считаешь, что кто-то не на твоей совести, смело вычеркивай. Почему нет? Мне будет интересно сравнить мои данные с твоими соображениями.

Формен.

Мейсс.

Нильсен.

Берримен.

— Берримен! — поразился я. — Как это Берримен? При чем тут, черт побери, инженер Берримен?

Юлай и Ровер в три глаза уставились на меня.

— Слышишь, Ровер? Наш друг Эл желает корректности. Он удивлен. — Циклоп вдруг заорал: — Я что, сам выдумал этот список? Разве не ты написал его своим “магнумом”? Это были живые люди, Эл! Даже инженер Берримен, как ты говоришь, какое-то время был человеком. А ты всех убил. В том числе и его. Да, да, Эл, в том числе и его! Это мы не убиваем, запомни! В отличие от таких, как ты или инженер Берримен, мы действительно не убиваем. Мы лечим.

— Лечите? Как это понять?

— Расслабься, Эл. Ты знаешь.

Мы замолчали. Потом он задал вопрос, которого я боялся:

— Как ты думаешь, откуда у нас такие сведения?

— Пять лет, — покачал я головой. — Ты сам сказал, что на список у тебя ушло пять лет.

— Это верно. Но есть одна деталь. Уверен, что ты обратил на нее внимание. В списке есть имена, о которых знает только твой шеф.

— Хочешь сказать…

— Договаривай, договаривай, Эл! — Юлай издевался. — Нас тут трое, но Ровер от природы молчалив. Он никому не скажет, по какой причине я помянул шефа.

1

Юлай оказался прав: бежать из его логова было невозможно.

Узкий выход из бухты ограждала стальная сетка; волна легко проходила сквозь нее, но человек не мог ни взобраться по ней, ни поднырнуть под нее. Черные скальные обрывы над домиком и бетонным бункером связи казались недоступны даже для опытного альпиниста; куда бы я ни пошел, везде мне чудилась тень Ровера. Кусок неба над головой, вот все, чем я располагал. Юлай посмеивался, оглядывая меня после прогулок. Он меня не боялся. Он мне не угрожал. Я ломал голову, почему он сказал, что они не убивают? А Мат Курлен, а Скирли Дайсон, а Сол Бертье, наконец, Беллингер? Раньше старик никогда не подходил к телефону, я это знал. Почему он поднял трубку в отеле “Уолдорф–Астория”?

Неужели меня действительно сдал шеф? И что он мог получить взамен? И обязательно ли на алхимиков работает Юлай? Почему не на Ассоциацию бывших агентов ФБР? Почему не на “Спайз инкорпорейтед”?

Правда, этот намек: мы лечим,

“Господи! Господи! Господи! Господи!”

2

Комнатка оказалась совсем крошечной.

— У тебя тут лингафонные курсы? — удивился я, увидев металлические стеллажи, уставленные аппаратурой. Только одна стена с небольшим окном была свободна от стеллажей. Прямо под окном стоял низкий диван.

— А тебе не все равно? — Циклоп ухмыльнулся и честно предупредил: — Учти, я буду слушать тебя днем и ночью. Я здорово интересуюсь тобой, особенно тем, что ты можешь выболтать во сне.

Дверь в комнату Юлая не запиралась.

Он действительно не боялся меня. “А постельное белье найдешь в шкафу”. Я мог убить его во сне. Но зачем? Я помнил о Ровере, о стальной сетке, отрезавшей выход в океан, о рифах, перекрывших бухту. Кроме того, я чувствовал тайну. Настоящую серьезную тайну, густо пропитавшую логово Юлая.