Шпионы ХХ века: от царской охранки до ЦРУ и КГБ
Шрифт:
Но все дело было именно в Сталине. Он назначил Голикова начальником РУ, потому что тот был преданным сталинистом, разделявшим веру Сталина в существование британского заговора с целью спровоцировать военный конфликт между Советским Союзом и Германией. Сталин упорно отвергал разведывательные данные, предоставленные его лучшими агентами, из которых следовало, что Гитлер планирует нападение. Возможно, это отчасти объясняется доступом Советов через Джона Кернкросса к британским разведывательным прогнозам, которые до середины июня 1941 года не подтверждали предостережений, которые Сталин получал от правительства Черчилля.
Но более серьезным фактором в отказе Сталина даже думать о возможной надежности красноречивых признаков и донесений от доверенных источников было его нежелание подвергать сомнению собственные суждения. Резидент РУ в Праге, основываясь на разведданных от вице-президента заводов "Шкода", 17 апреля 1941 года отправил донесение, предупреждавшее о немецком нападении во второй половине июня и отмечавшее надежность источника. Сталин вернул донесение, собственноручно приписав: "Английская провокация. Расследовать! Сталин".
Донесение Зорге от 19 мая заставило Сталина отозваться о своем лучшем японском агенте: "Дерьмо, обзавелся там в Японии заводиками и борделями". Донесения 16 июня от Харнака и Шульце-Бойзена заслужили отзыв, что "верить нельзя никому из немцев, кроме Вильгельма Пика [члена Германской коммунистической партии, жившего в Москве]".
Последнее донесение Треппера Сталин тоже отверг, хотя и необычайно вежливо. Получив сообщение о донесении, Сталин заметил: "Как правило, Отто [кодовое имя Треппера] посылает нам надежные материалы, оказывающие честь его политическим суждениям. Как же он не сумел тотчас же распознать, что это всего-навсего британская провокация?"
Менее шести месяцев спустя после сокрушительного удара Гитлера по Советскому Союзу его японские союзники ошеломили войска США своим внезапным нападением 7 декабря на Пёрл-Харбор. Нападение, проведенное согласно плану, разработанному в мае 1941 года, привело в исполнение решение от 5 ноября о вступлении в войну с Соединенными Штатами, Великобританией и Голландией, отвергнув ничтожную вероятность успеха в переговорах с Соединенными Штатами по поводу японских военных действий в Азии и последовавшего американо-британо-голландского эмбарго.
26 ноября 1941 года японский экспедиционный корпус из тридцати трех кораблей, собравшись у Курильских островов, пересек северную часть Тихого океана. Перед рассветом 7 декабря экспедиционный корпус, ядро которого составляли шесть авианосцев, оказался в 220 милях к северу от Оаху. С этой точки экспедиционный корпус запустил двумя последовательными волнами 350 самолетов — 40 торпедных бомбардировщиков, 78 истребителей, 103 высотных бомбардировщика и 129 пикирующих бомбардировщиков.
Ко времени окончания налета было потоплено 18 военных кораблей, опрокинуто или повреждено в различной степени 8 линкоров, 3 легких крейсера, 3 эсминца и 4 транспортных судна. Кроме того, было уничтожено или неисправимо повреждено 190 самолетов сухопутных войск и ВМФ. Но что еще более трагично — погибли, пропали без вести или получили смертельные раны 2403 человека из числа солдат, матросов, морских пехотинцев и гражданских лиц. Еще 1178 человек получили ранения, но остались в живых.
В результате Пёрл-Харбор повсеместно принято считать величайшим стратегическим разведывательным провалом в истории Соединенных Штатов [24] .
Хотя армейский отдел разведки (Military Intelligence Division), Управление военно-морской разведки (Office of Naval Intelligence, ONI) и многие руководители страны осознавали, что Пёрл-Харбор (или другие военно-морские базы США) может стать мишенью в случае войны, ни один из разведывательных прогнозов не предсказывал, что на углубление кризиса в ноябре и декабре 1941 года Япония ответит ударом по штаб-квартире Тихоокеанского флота США.
24
Дискуссия о Перл-Харборе, в частности вопрос об ответственности за объем потерь, охватывает, помимо разведки, еще целый ряд областей — верховное командование и управление, руководство, координацию между различными службами, распространение информации, ответственность командиров на местах и тактические предостережения.
Предположения по поводу объекта японского удара и в конце ноября, и конце декабря ничуть не расходились с предположениями начала года. Прогноз военно-морской разведки от 2 июля 1941 года "Возможность упреждающих агрессивных действий Японии" отмечал, что, "если какие-то внезапные агрессивные действия и запланированы, они будут направлены на дальнейшие мелкомасштабные операции в районе побережья Южного Китая, а возможно, на захват дополнительных баз во французском Индокитае".
27 ноября, через три недели после того, как японцы решили атаковать Пёрл-Харбор, на следующий день после встречи японских кораблей, начальник оперативного отдела ВМФ проинформировал командующего Тихоокеанским флотом адмирала Хансбэнда Э. Киммеля, что переговоры с Японией с целью стабилизации ситуации в Тихоокеанском бассейне прекращены и в ближайшие дни следует ожидать агрессивных действий со стороны Японии. Число и снаряжение японских войск и организация военно-морских сил указывают на подготовку высадки десанта на Филиппины, Таиланд или перешеек Кра, а возможно, Борнео.
В тот же день MID подал аналитический отчет "Последние события на Дальнем Востоке", отмечавший, что, "судя по всему, японцы подготовили планы дальнейшей агрессии в Юго-Восточной Азии… Отдел придерживается мнения, что первый удар будет направлен против Таиланда с моря и по суше через Южный Индокитай". 1 декабря подготовленная ONI "Двухнедельная сводка текущей национальной ситуации" отмечала, что "явные признаки указывают на скорое японское наступление на Таиланд".
Но ни MID, ни ONI не смогли подготовить стратегическое предупреждение о нападении хотя бы с минимальным опережением не только потому, что аналитики разведок США не смогли правильно интерпретировать данные, но из-за скудости разведданных — отчасти благодаря соблюдению японцами мер секретности.
Самые ранние предостережения, которые Соединенные Штаты могли бы получить о планах нападения или решении 5 ноября, могли исходить из агентурных источников, имевших контакты с японским руководством [25] . Но, в отличие от Советского Союза, у Соединенных Штатов не было Рихарда Зорге, чьи агенты могли бы предоставить разведданные о намерениях Японии.
MID не располагал нелегальными источниками ни в Японии, ни где-либо еще. Сведения, которые мог предоставить военный атташе в Токио, по словам главы MID бригадного генерала Шермана Майлза, были "весьма скудны; японцы были предельно немногословны". ONI располагала несколькими видами источников — атташе, сеть наблюдения за побережьем и — до 15 октября 1941 года, когда она была передана Бюро координатора информации (Office of the Coordinator of Information), — секция нелегального сбора информации. Но ни один из этих ресурсов не смог заранее уведомить США о намерениях японцев [26] .
25
Во время учений, построенных на основе плана нападения, начатых в конце сентября, пилотов и экипажи не информировали о конечной цели. Эти сведения были доступны лишь весьма ограниченному кругу лиц, даже среди верхушки руководства ВМФ.
26
В последующем расследовании уполномоченный Джон Коффи из Вашингтона так объяснял причины провала агентурной разведки США; "Они [военная разведка США) не имеют ни малейшего представления о жизни в японских трущобах и о влиянии гейш и деятельности Йошивара на души японцев, как будто живут на Марсе". Но сведения о планах Японии невозможно было получить ни в трущобах, ни у гейш. Соединенным Штатам нужен был собственный Зорге, располагавший контактами с японской элитой.
Третьим источником был посол Джозеф К. Грю, но его депеши обычно "включали в себя лишь "весьма неопределенную и общую" информацию о передвижениях японских Вооруженных сил и Военно-морского флота". По мере приближения назначенного японцами для себя окончательного срока разрешения кризиса добывать сведения становилось все труднее. В телеграмме от 17 ноября Грю предупредил Госдепартамент, что тот не должен возлагать "серьезной ответственности за предварительное предупреждение на штат посольства, в том числе военно-морского и военного атташе, поскольку Япония крайне эффективно контролирует и первичные, и вторичные источники военной информации. Мы не можем рассчитывать получить сведения загодя ни через личные контакты, ни через прессу; наблюдения за передвижениями войск невозможны из-за того, что в стране осталось крайне мало американцев" [27] .
27
27 января 1941 года Грю донес, что перуанский посланник в Японии проинформировал американского дипломата, будто до него дошли заслуживающие доверия слухи, что в случае недоразумений с Соединенными Штатами японцы обрушат массированный внезапный удар на Пёрл-Харбор. ONI передало донесение адмиралу Киммелю с комментарием, что "военно-морская разведка не доверяет подобным слухам. Далее, основываясь на известных данных касательно текущей диспозиции и передислокации японских Военно-морских и Сухопутных сил, никаких действий против Перл-Харбора в ближайшее время не предвидится и в обозримом будущем не планируется". В то время Грю не потребовал назвать источник информации. Если бы он это сделал, ONI наверняка доверяло бы донесению еще того меньше; источником была японская работница перуанского посольства, получившая эти сведения от своего приятеля, японского шофера. Его же источником был прочитанный военный роман.
Одним из регулярных источников был Душко А. Попов, югослав, завербованный абвером, но добровольно вызвавшийся стать двойным агентом для британцев, присвоивших ему кодовое имя Трицикл (Tricycle). Попов прибыл в Соединенные Штаты в августе 1941 года, якобы для организации новой немецкой разведывательной сети. С собой он привез анкету, на одну треть состоявшую из вопросов о Гавайях и Пёрл-Харборе.
Анкету передали в ФБР, но существуют весьма серьезные разногласия по вопросу о том, какая часть гавайской информации и в каком контексте была передана в военную разведку Дж. Эдгаром Гувером.