Чтение онлайн

Но один из компонентов "Красного оркестра" оставался вне досягаемости немецкой службы внутренней безопасности — "Rote Drei" (Красные три) в Швейцарии. Моментом возникновения "Rote Drei", возглавлявшегося Александром Радо (кодовое имя Дора), можно считать прибытие Радо в Женеву в 1936 году с целью приступить к деятельности в пользу советской разведки, К апрелю 1942 года была сформирована основная структура организации Радо, Радо был руководителем группы и трех руководителей подгрупп — Рахели Дюбендорфер (кодовое имя Сисси), Жоржа Блуна (Длинный) и Отто Пуэнтера (Пакбо).

Из этих троих наибольший вклад в деятельность ГРУ во время Второй мировой войны внесли Дюбендорфер с одним из своих агентов. С лета 1942 года Дюбендорфер начала через посредника получать донесения от Рудольфа Рёсслера — немецкого политического эмигранта, прибывшего в Люцерн в 1933 году и на следующий год основавшего небольшое издательсгво.

Неофициальное швейцарское разведывательное агентство Виго считало издательство Рёсслера идеальным прикрытием для разведывательной деятельности. Поэтому бюро завербовало Рёсслера летом 1939 года. Вероятно, именно благодаря работе на швейцарскую службу, чья военная разведка располагала в Германии агентурной сетью под кодовым названием "Викинг", Рёсслер имел доступ к донесениям от четырех высокопоставленных немецких источников. Он принялся переправлять Сисси донесения этих источников, получивших кодовые имена Вертер, Тедди, Анна и Ольга.

Как установило впоследствии расследование ЦРУ, этими четырьмя источниками, вероятнее всего, являлись: начальник штаба абвера генерал-майор Ганс Остер; еще один офицер абвера, служивший вице-консулом в Цюрихе, Ганс Бернд Гизевиус; гражданский лидер консервативной антигитлеровской оппозиции Карл Гёрделер и один из командиров отдела разведывательного анализа в Афинах Юго-восточной группы армий полковник Фриц Бётцель.

И хотя для германских служб внутренней безопасности "Rote Drei" всегда была костью в горле, их деятельность усложняли еще и швейцарские спецслужбы. В середине сентября 1943 года Радо с женой был вынужден уйти в подполье, чтобы скрыться от швейцарской полиции. В мае-июне 1944 года Рёсслер, его посредник Кристиан Шнайдер и Дюбендорфер были арестованы.

И хотя наиболее важные агентурные сети Советского Союза задолго до окончания его войны с Германией сильно поредели, в начале войны эти сети были на месте, в первые годы войны поставляя наиболее ценные разведданные. Британия была не столь удачлива, и вскоре после вступления Британии в войну SIS понесла катастрофические потери.

Резидент SIS в Гааге майор Ричард Стивенс и капитан Сигизмунд Пейн Бэст, гаагский резидент "Z-организации", попались на удочку агентов "Sicherheitsdienst", заставивших их поверить, будто высокопоставленный антифашистский генерал вермахта желает провести в Лондоне секретные переговоры. Двойные агенты SD посулили возможность военного переворота и ареста Гитлера. Но вместо этого 9 ноября 1939 года два офицера SIS были похищены на немецко-голландской границе близ города Венло.

И хотя непосредственным следствием этого инцидента стало фактическое закрытие гаагского пункта, ущерб на этом не кончился. Под давлением Бэст и Стивенс чрезвычайно подробно описали внутреннюю структуру SIS, что по меньшей мере подтвердило сведения, предположительно полученные абвером от некоего другого работника SIS [30] .

Инцидент в Венло еще больше потряс SIS, отозвавшую весь свой личный состав из Праги, Варшавы, Бухареста и Берлина, как только началась война. Вдобавок блицкриг вермахта в мае 1940 года вынудил ее закрыть пункты в Париже и Брюсселе. Слияние "Z-организации" и SIS не принесло последней почти никакой пользы. Сохранившиеся на континенте пункты SIS — в Стокгольме, Лиссабоне и Берне — оказались практически бесполезными.

Зато SIS получила доступ к сведениям, поставляемым агентурной сетью, первоначально принадлежавшей Польше. Накануне вторжения немцев поляки эмигрировали во Францию. Когда же немцы вторглись во Францию, они перебрались в Лондон. Однако польская военная разведка продолжала поддерживать радиосвязь с уцелевшей агентурой в Польше и прочих странах Европы, в том числе и во Франции.

К числу наиболее выдающихся агентурных сетей следует отнести "Interallie", находившуюся в Париже. Руководящую и направляющую роль в этой сети играл полковник Винсентий Зарембский, парижский представитель польской военной разведки, действовавший с территории польского посольства. Зарембский остался во Франции после эвакуации польского Генерального штаба, чтобы помочь сотням оставшихся в стране поляков бежать в Испанию. В Тулузе он встретил двух поляков, бывших радиотелеграфистов министерства иностранных дел, и уговорил их сконструировать примитивный передатчик.

К концу лета 1940 года им удалось установить контакт с польским посольством в Мадриде. Была налажена регулярная связь с польским начальником военной разведки в изгнании в Лондоне. Зарембский преуспел в вербовке еще ряда польских офицеров в Париже и других районах оккупированной Франции. Будучи военными, они хорошо представляли, какие сведения будут полезны разведывательным аналитикам в Лондоне. Важнейшим из этих офицеров был капитан Роман Гарби-Чернявский, кодовое имя Валентин.

Первая радиограмма Чернявского, известившая слушателей, что его группа будет называться "Interallie", поступила 1 января 1941 года. Валентин разделил оккупированную территорию на четырнадцать округов, в каждом из которых были собственные курьеры и главные агенты. Он получал разведданные из округов, компилировал их и передавал в Лондон. Эти разведданные основывались на наблюдениях приблизительно 120 агентов, располагавшихся близ французских речных портов, аэродромов люфтваффе и индустриальных центров. К лету 1941 года были пущены в ход три дополнительных передатчика.

Но к лету 1941 года время "Interallie" подошло к концу. Один из субагентов предал Чернявского вместе с двадцатью одним своим коллегой. Рано утром 17 ноября Чернявского взяли в Париже прямо в постели. Вместе с Валентином абвер сумел захватить вдобавок ряд документов. Воспользовавшись помощью Матильды Карр, еще одного члена сети "Interallie", абвер смог опознать и арестовать всю агентурную сеть всего за три дня.

Сотрудничество Карр с абвером стало для "Interallie" и SIS настоящей катастрофой. Ей было известно местонахождение четырех радиостанций "Interallie", графики их выхода в эфир, шифры и тайные позывные, вставлявшиеся в текст сообщений. В результате личному составу абвера удалось обмануть лондонских радистов и получить ценную информацию о деятельности SIS. В качестве дополнительной меры предосторожности Карр сообщила об аресте Валентина и заявила, что в дальнейшем агентурной сетью будет управлять она.

Наконец, в конце 1941 или в начале 1942 года SIS начала подозревать, что с "Interallied что-то неладно. Эти подозрения подтвердились в феврале, но SIS продолжала принимать радиограммы в попытке обратить эту махинацию против абвера, а также сохранить жизнь своим агентам. Со временем поток радиограмм "Interallie" иссяк, предположительно потому, что немцы осознали, что игра окончена.

Главная сеть SIS в Виши под кодовым названием "Alliance" (Альянс) поначалу пострадала от ряда причин — предательства одного из членов, попавшего в руки абвера, и утраты четырех из шести передатчиков, но продержалась до сентября 1943 года. В конце концов она разрослась до трех тысяч активных работников, рассеянных по всей Франции, высылавших разведывательную информацию весьма широкого спектра. В начале сведения касались расположения ложных аэродромов люфтваффе и деятельности немецких баз подводных лодок. Позже в донесения "Alliance" начали включать жизненно важные сведения о немецкой ракетной технике. Эта информация досталась дорогой ценой — арестом и казнью приблизительно пятисот агентов сети "Alliance".

Наиболее ценной сетью SIS после 6 июня 1944 года была "Amicol", организованная после провала "Interallie". Эта сеть, которой руководил священник-иезуит из Бордо, поставляла SIS донесения от более чем тысячи агентов. Одна из цепочек "Jade/Amicol" поддерживала контакты с железнодорожными наблюдателями всей французской национальной железнодорожной сети, сообщая о передвижениях немецких войск. После высадки десанта союзных войск "Amicol" передала несколько сотен донесений через свой главный передатчик, спрятанный на чердаке монастыря, так и не обнаруженный немцами вплоть до освобождения Парижа.

Как и следовало ожидать, сети, которыми SIS пользовалась во Франции и других странах, не дублировались в Германии. Там не было ни движения Сопротивления, сравнимого с движениями Сопротивления в оккупированных странах, ни местных сетей польских офицеров, а коммунисты предпочитали других союзников. Однако это не помешало появлению отдельных источников информации.

Одним из этих источников был Пауль Розбауд, которому не хватило всего пары месяцев до сорок третьего дня рождения, когда немецкие войска вступили в Польшу. Во время Первой мировой войны он служил в кайзеровской армии, попал в плен, и обхождение британцев с военнопленными оставило в его душе неизгладимое благоприятное впечатление. После войны Розбауд изучал химию и по получении диплома занял пост в гигантской франкфуртской компании "Metallgesellschaft A. G.". Оттуда он перешел в берлинский металлургический еженедельник "Metallwirtschaft". Будучи официальным консультантом еженедельника, он разъезжал по всей Европе для встречи с учеными и обсуждения их работ. Со временем он покинул "Metallwirtschaft", став научным консультантом издательства "Springer".