Чтение онлайн

— Все, кто меня слышит! Эвакуация начнётся через десять минут! Тяжелораненых вынесут первыми! Остальные — выстраивайтесь в очередь, спокойно, без паники! Кто будет давить, кто полезет без очереди — останется здесь с гулями! Всё понятно?!

Толпа загудела. Кто-то кричал на бенгали, кто-то плакал, дети выли. Но большинство отступили шаг назад, начали медленно строиться. Страх перед автоматами оказался сильнее страха перед гулями. Временно.

Жанна, на крыше здания напротив, доложила по рации, голос чёткий:

— Маркус, гули с востока. Группа, человек двадцать. Идут сюда, быстро. Три минуты до контакта, может меньше.

— Принял, — ответил немец. — Питер, Ян, разворачивайтесь на восток, готовьтесь! Коул, сколько смеси в огнемёте?

— На три струи, — откликнулся Коул. — Может, четыре, если экономить.

— Тогда экономь, как еврей последний златый. Шрам, с нами на восточный фланг. Ахмед, вызывай транспорт — грузовики, вертолёты, хоть ёбаные слоны, только быстро. Нужна массовая эвакуация, понял?

— Понял, вызываю!

Дюбуа пошёл к восточному краю площади. Там, за горящим кафе с облезлой вывеской, показались первые гули. Двигались быстро, стаей, как голодные собаки. Морды окровавлены до ушей, глаза жёлтые, светятся в дыму. Примитивные. Чистые звери без разума. Один нёс в зубах оторванную человеческую руку, грыз на ходу, кости хрустели. Другой волочил за собой кишки — чьи-то, длинные, блестящие. Третий просто бежал, пасть оскалена до дёсен.

Питер открыл огонь первым. M249 заработал, длинная очередь на пять секунд. Трассеры прочертили воздух. Пули били по асфальту, по стенам, по гулям. Трое упали, но остальные бежали дальше, даже не замедлившись. Ян добавил огня, короткие очереди, серебряные пули. Гули падали, но медленно, слишком медленно. Двадцать — это была заниженная оценка Жанны. Тридцать, а может, все сорок.

Пьер поднял HK417. Глубокий вдох, медленный выдох. Время замедлилось. Прицел на лоб первого гуля. Выстрел. Отдача в плечо. Голова гуля лопнула, как арбуз. Рухнул. Второй. Прицел, выстрел. Грудь, серебро вошло в сердце. Гуль споткнулся, но бежал дальше — сердце им не нужно. Ещё выстрел, голова. Упал. Третий. Четвёртый. Пятый. Серебряные пули кончались с пугающей скоростью. Дюбуа сменил магазин на ходу, почти не глядя. Бронебойные. Не так эффективны против нечисти, но убивают, если попасть точно в мозг или позвоночник.

Жанна стреляла с крыши. Каждый выстрел Remington — один мёртвый гуль..338 Lapua Magnum пробивала черепа, как бумагу, оставляя дыры размером с кулак. Но темп медленный — крупнокалиберная винтовка требует времени на перезарядку. Она сбила семерых, пока гули добежали до середины площади.

Коул дал первую струю огнемёта. Ревущее пламя ударило в передних, пятеро загорелись разом. Завыли так, что волосы на загривке встали дыбом, упали, корчились, царапая асфальт. Запах горелой плоти снова. Сладкий, тошнотворный, как жареная свинина. Пьер дышал ртом, чтобы не блевать прямо на ходу. Остальные гули обошли горящих товарищей широкой дугой, напирали дальше, не останавливаясь.

Маркус стрелял из Benelli методично, без спешки. Серебряная дробь на короткой дистанции работала отлично. Три гуля подошли вплотную, на пять метров, немец выпустил три заряда подряд — бах, бах, бах. Гули упали, лица превращены в кровавое месиво. Один ещё дёргался, Маркус подошёл, добил вторым зарядом в голову. Мозги веером.

Дюбуа увидел справа движение. Ещё гули, но не те, что раньше. Человек десять. Разумные. Двигались организованно, с тактикой, прикрывались обломками стен, обгорелыми машинами. Один держал дверь от машины как щит. Серая кожа, жёлтые глаза, но в них был разум, расчёт. Гораздо опаснее тупых зверей.

— Справа! — рявкнул Шрам. — Разумные, прикрываются!

Питер развернул пулемёт, дал длинную очередь. Сто патронов за пять секунд. Гуль с дверью споткнулся, упал на колено. Остальные мгновенно рассыпались, спрятались за перевёрнутыми машинами, за бетонными блоками. Один высунулся из-за прикрытия, швырнул что-то. Старая граната, советская Ф-1, «лимонка». Покатилась по асфальту к ногам бойцов.

— Граната! — заорал Пьер.

Взрыв. Грохот оглушительный, пыль столбом, осколки визжат по воздуху. Легионера отбросило взрывной волной, он упал на спину, HK417 вылетела из рук, покатилась по асфальту. Голова звенела, в ушах вой, как после удара колокола. Бронежилет держал, керамические пластины треснули, но осколки не прошли. Рёбра болели адски. Он поднялся на колени, схватил автомат, проверил — цела, работает. Слева Ян лежал, держался за ногу, ругался по-польски — осколок вошёл в бедро. Кровь сочилась через пальцы. Питер стрелял дальше из M249, видимо, ему повезло больше всех — не зацепило.

Гули с гранатой побежали в атаку, пользуясь замешательством. Пятеро, быстро, низко пригнувшись. Дюбуа поднял HK417 ещё лёжа на спине, стрелял почти наугад. Два гуля упали сразу, пули в головы. Третий добежал до Яна, замахнулся ножом. Поляк выстрелил в упор из своего пистолета, три пули в грудь. Гуль упал прямо на него, Ян оттолкнул с матом, пнул ботинком. Маркус подбежал, добил гуля выстрелом в затылок.

— Жанна, что там на западе?! — крикнул немец в рацию.

— С запада ещё идут, — ответила она. — Человек пятнадцать. Медленно. Могут быть гражданские, не уверена, дым мешает.

— Ёб твою мать, — выдохнул Маркус. — Коул, огнемёт на запад, но осторожно, не задень людей!

Коул развернулся на сто восемьдесят градусов, огнемёт тяжело висел на спине. Дал вторую струю пламени, короткую, прицельную. Огонь лизнул край площади. Трое гулей мгновенно загорелись, завыли, побежали, размахивая руками. Ещё двое отступили назад в дым. Но толпа у госпиталя паниковала сильнее, давила к двери, кто-то кричал, что сзади гули. Один мужик в рваной рубахе побежал прямо на пылающих гулей — видимо, крыша поехала окончательно. Гуль сбил его ударом, вцепился в горло зубами. Кровь фонтаном, брызнула на три метра. Ещё один труп.

Пьер с трудом поднялся на ноги, отряхнул пыль и осколки бетона с бронежилета. Проверил оружие. Магазин почти пуст, четыре патрона. Сменил на новый, последний с серебром. Третий магазин за бой. Патроны кончаются быстрее, чем гули. Ян сидел, зажимал рану на ноге полевой повязкой. Кость целая, но кровь шла обильно. Маркус бросил ему ещё один бинт из медпакета.

— Держись, поляк. Скоро вывезем.

— Держусь, мать его, — прошипел Ян сквозь зубы. — Просто охуенно держусь.

Дверь госпиталя приоткрылась, вышла та же врач, за ней санитары с носилками. Десять носилок, на каждых раненый, кто-то стонет, кто-то без сознания. Кровь, бинты, капельницы. Маркус махнул рукой, помогая.

— Грузим в джипы быстро! Ахмед, транспорт где, блядь?!

— В пути! — откликнулся Ахмед, прижимая рацию к уху. — Три грузовика, армейские КамАЗы, пять минут, может меньше!

— Хорошо, давай быстрее!

Гули отступили. Временно. Шрам видел, как они кучкуются за углами зданий, в тёмных переулках, за горящими машинами. Ждут. Разумные планируют следующую волну атаки. Примитивные просто голодны, но уже поняли, что прямой наскок не работает. А среди толпы у госпиталя, возможно, есть почти-люди. Неотличимые от обычных гражданских. Пьер посмотрел на скопление людей. Четыреста, может пятьсот человек. Сколько из них гули? Пятеро? Десять? Двадцать? Они ждут сигнала. Или просто держатся изо всех сил, пока голод не сломает их окончательно.