Чтение онлайн

Легионер сел на ступеньки грузовика. Достал флягу, сделал глоток. Вода тёплая, противная. Жанна села рядом. Молча. Плечом к плечу. Они молчали, глядя на площадь, на тысячи людей, на умирающий город.

— Мы не спасём их всех, — тихо сказала она.

— Знаю, — ответил Пьер.

— Но мы попытаемся?

— Да. Попытаемся.

Она кивнула. Положила голову ему на плечо. На минуту. Потом встала.

— Тогда пошли работать.

Дюбуа поднялся. Проверил оружие. Патронов мало. Попросил у снабженца новые магазины. Серебро, бронебойные. Запасся. Команда собралась у джипов.

Маркус смотрел на планшет.

— Есть ещё три точки, где застряли люди. Школа, больница, жилой дом. Везде по сто-двести человек. Нужна помощь. Кто пойдёт?

Все подняли руки. Даже Ян, с раненой ногой.

— Хорошо, — сказал немец. — Тогда делимся. Я, Шрам, Жанна — школа. Ахмед, Коул, Питер — больница. Ян, оставайся здесь, раненый. Помогай координатору.

— Да пошёл ты, — огрызнулся Ян. — Я иду.

— Оставайся, поляк. Это приказ.

Ян выругался по-польски, но сел. Знал, что прав командир.

Команды разошлись по джипам. Двигатели завелись. Ворота открылись. Джипы выехали обратно в город.

В ад, который становился лишь жарче.

Школа находилась в трёх кварталах от эвакпункта, но эти три квартала превратились в зону боевых действий. Джип петлял меж горящих машин, объезжал завалы, давил гулей, которые выскакивали из подворотен. Дюбуа стрелял через окно, короткими очередями — патроны экономил. Серебра осталось два магазина. Потом только бронебойные.

Школа оказалась трёхэтажным зданием из кирпича, окружённым забором. Ворота сорваны, во дворе — тела. Много тел. Маленькие тела. Дети. Пьер сжал челюсти. Не смотреть. Некогда. Живых спасать надо.

На втором и третьем этажах горел свет — генератор работал. В окнах мелькали фигуры. Живые. Человек сто, может больше. Дети, учителя. Заперлись внутри, когда началось. Умные. Но теперь в ловушке.

Потому что снаружи было человек пятьдесят… гулей.

Стая кружила вокруг здания, как волки вокруг овчарни. Примитивные и разумные вперемешку. Примитивные рвались к дверям, царапали стены, выли. Разумные действовали тише — искали слабые места, окна на первом этаже, пожарные лестницы. Один гуль карабкался по водосточной трубе. Другой пытался выбить дверь чёрного хода. Третий просто стоял в центре двора, смотрел на здание. Командир, сука. Организует атаку.

— Вот же сукины дети, — выдохнул Маркус, выходя из джипа. — Умные ублюдки. Блокаду устроили.

— План? — спросила Жанна, проверяя Remington.

— Простой. Жанна, на крышу соседнего дома, даёшь прикрытие сверху. Шрам, со мной, срежем через двор к главному входу. Убиваем этих тварей, забираем людей, грузим в джип и автобусы, если найдём. Быстро, чисто, без геройства.

— А если не получится быстро? — уточнил Дюбуа.

— Тогда грязно, но всё равно вытаскиваем, сколько сможем.

Жанна побежала к соседнему зданию — двухэтажка, лестница снаружи. Полезла быстро, как кошка. Remington на спине. Пьер и Маркус пошли к воротам школы. Гули ещё не заметили — заняты школой, ослеплённые голодом и запахом живого мяса. Легионер поднял HK417. Глубокий вдох.

— Жанна? — спросил Маркус в рацию.

— На позиции. Вижу сорок семь гулей. Один командует — в центре двора, серая куртка. Убью его первым.

— Добро.

Выстрел Remington прогремел, как гром..338 Lapua снесла башку командиру-гулю. Голова лопнула, тело упало. Остальные гули замерли на секунду, обернулись. Искали, откуда выстрел. Секунда замешательства. Достаточно.

Пьер и Маркус ворвались во двор. Легионер стрелял на ходу — первый гуль, второй, третий. Серебро. Падают, не встают. Маркус дал дуплет из Benelli — четвёртый и пятый. Серебряная дробь в упор превращает гулей в решето. Жанна стреляла с крыши — методично, каждые три секунды выстрел. Шестой, седьмой, восьмой.

Стая рассыпалась. Примитивные бросились на двоих бойцов — тупо, яростно, без тактики. Дюбуа встал на колено, стрелял очередями. Девятый, десятый, одиннадцатый. Магазин опустел, сменил — последний с серебром. Двенадцатый гуль добежал вплотную, прыгнул. Шрам ударил прикладом в морду, зубы разлетелись. Гуль упал, Маркус добил выстрелом в затылок.

Разумные гули отступили к краям двора, спрятались за деревьями, скамейками, машинами. Умнее. Опаснее. Один высунулся из-за дерева, бросил кирпич. Полетел в Маркуса, немец увернулся. Пьер выстрелил, гуль спрятался обратно. Жанна сбила его через секунду — пуля прошла сквозь дерево, сквозь гуля. Навылет.

— В школу! — рявкнул Маркус. — Живо!

Они добежали до главной двери. Заперта изнутри. Маркус застучал прикладом.

— Открывайте! ООН! Эвакуация!

Тишина. Потом голос — женский, испуганный:

— Откуда мы знаем, что вы не бандиты?!

— Потому что бандиты бы уже выломали дверь, тупая ты корова! — заорал немец. — Открывай, или мы уйдём, а ты тут сдохнешь вместе с детьми!

Засов лязгнул. Дверь приоткрылась. Женщина, лет сорока, учительница, в очках. Лицо бледное, руки трясутся.

— Простите, мы… мы боялись…

— Заткнись, — бросил Маркус, входя. — Сколько людей?

— Сто двенадцать. Восемьдесят три ребёнка, двадцать девять взрослых.

— Есть раненые?

— Пятеро. Двое серьёзно. Один… один укушен.

Маркус и Пьер переглянулись. Укушен. Заражён. Превращается.

— Где он?

— В подвале. Заперли. Он… он просил.

Легионер кивнул. Умный человек. Знал, что будет, попросил изолировать. Может, ещё не поздно — серебро в первые часы иногда помогает. Иногда.

— Веди в подвал, — сказал Дюбуа.

Учительница повела через коридор. Школа изнутри выглядела как крепость — окна забиты партами, двери баррикадированы шкафами. Дети сидели в классах, тихие, испуганные. Некоторые плакали. Другие просто смотрели пустыми глазами. Шок. Видели слишком много.

Подвал — внизу по лестнице, за железной дверью. Заперто на замок. Учительница дала ключ. Пьер открыл, спустился. Лампочка тусклая, сырость, запах плесени. В углу — мужчина, лет тридцать. Сидит, привязанный к трубе. Лицо серое, глаза жёлтые. Начало превращения. Но ещё говорит.

— Вы… вы из ООН? — спросил он хрипло.

— Да. Когда укусили?

— Два часа назад. Может, три. Я… я чувствую. Голод. Хочу их сожрать. Детей. Но ещё могу сопротивляться. Ненадолго.

Дюбуа достал ампулу серебра. Последняя. Показал мужику.