Чтение онлайн

Маркус лез следом, стрелял из Benelli на ходу. Двое гулей упали. Коул шёл за ним, огнемёт пустой, но в руках пистолет. Ахмед, Ян, Питер — все лезли через пролом, стреляли, кололи, били.

Тот гуль в костюме, командир, стоял в конце коридора. Смотрел на них, оценивал. Потом развернулся и побежал вверх по лестнице. Умный — понял, что бой проигран, решил отступить, сохранить силы для следующей засады.

— За ним! — крикнул Маркус. — Не дать уйти!

Они побежали следом. Одиннадцатый этаж, двенадцатый. Гуль-командир быстрый, обгонял. Но Пьер был быстрее. Легионер рванул вперёд, обгоняя товарищей. Тринадцатый этаж. Видел спину гуля, метрах в десяти. Поднял HK417, прицелился на бегу. Сложный выстрел. Выстрелил. Попал в спину, ниже лопатки. Гуль споткнулся, но побежал дальше. Ещё выстрел. Нога, бедро. Гуль упал, покатился вниз по ступеням. Пьер подбежал, наступил ногой на грудь. Гуль зашипел, попытался укусить ботинок. Легионер выстрелил в лоб. Последняя пуля в магазине. Гуль затих.

Команда поднялась следом. Все тяжело дышали, вымотались. Тринадцать этажей с боем, убили человек пятьдесят гулей, может больше. Патроны на исходе, силы тоже.

— Дальше, — выдохнул Маркус. — Ещё девять этажей. Политики на семнадцатом.

Четырнадцатый этаж. Пятнадцатый. Шестнадцатый. Гулей стало меньше. Видимо, большинство скопилось на нижних этажах, где больше квартир и людей. Наверху чисто. Относительно.

Семнадцатый этаж встретил их тишиной. Коридор пустой, двери заперты. Одна дверь — массивная, бронированная, в конце коридора. На ней табличка: «Пентхаус. Частная собственность». Маркус подошёл, застучал прикладом.

— Открывайте! ООН! Эвакуация!

Тишина. Потом голос — мужской, надменный:

— Предъявите документы!

Немец посмотрел на дверь. Потом на Пьера. Легионер усмехнулся. Маркус приложил Benelli к замку, выстрелил. Дробь разнесла личинку. Дверь открылась.

Внутри — огромная квартира, метров двести. Панорамные окна, дорогая мебель, картины на стенах. Посреди гостиной стояла группа людей. Человек пятнадцать. Мужчины и женщины в дорогих костюмах, испуганные, но всё ещё с претензией на важность. Политики, судьи, бизнесмены. Элита.

Один шагнул вперёд — мужик лет шестидесяти, седой, в идеальном костюме.

— Вы кто такие?! Почему стреляете в дверь?! Я министр финансов, я требую…

— Заткнись, — просто сказал Маркус. — Мы 28 отдел, ООН. Пришли забрать вас. Идёте с нами на крышу. Вертолёт заберёт. Вопросы?

— Вы не можете со мной так разговаривать! Я…

— Можем, — перебил немец. — Или идёшь, или оставляем здесь с гулями. Выбирай быстро.

Министр замолчал. Остальные политики переглянулись. Один, помоложе, в очках, спросил:

— А остальные? Внизу… там же тысячи людей в городе. Почему вы не…

— Потому что приказ был эвакуировать вас, а не их, — ответил Дюбуа, глядя ему в глаза. — Вертолёты заняты более важными людьми, чем вы. А вы важнее простых людей. Вот так работает система. Рад, что доволен?

Политик в очках отвернулся. Не ответил.

— Пошли, — бросил Маркус. — На крышу. Быстро.

Они вывели политиков в коридор. Пятнадцать человек, перепуганных, но живых. Повели к лестнице наверх. Ещё пять этажей. Восемнадцатый, девятнадцатый, двадцатый. Политики задыхались, просили остановиться. Команда не останавливалась. Двадцать первый, двадцать второй. Дверь на крышу.

Маркус открыл. Ветер ударил в лицо, свежий, пахнущий дымом. Крыша широкая, вертолётная площадка в центре. Пустая. Вертолёта нет.

Немец схватил рацию:

— Координатор, это 28 отдел. Мы на крыше с VIP. Где вертолёт?

— В пути. Десять минут.

— Принял.

Команда расставилась по периметру крыши. Прикрывали лестницу, единственный путь наверх. Политики сбились в кучу посередине, шептались, жаловались. Министр финансов подошёл к Маркусу:

— Молодой человек, я хочу выразить благодарность. Вы рисковали жизнью, спасая нас. Это будет учтено. Я позабочусь, чтобы вы получили награду.

Маркус посмотрел на него. Долго. Потом сказал:

— На Дханмонди триста человек. Мы должны были забрать их. Вместо этого забрали вас. Они умрут сегодня ночью. Можешь засунуть свою награду себе в жопу, министр.

Политик побледнел. Отступил. Больше не говорил.

Дюбуа стоял у края крыши, смотрел на город. Дакка горела. Весь горизонт в дыму. Где-то там, на Дханмонди, триста человек ждут помощь. Дети, матери, старики. Ждут напрасно. Потому что элита важнее.

Жанна подошла, встала рядом.

— Ненавижу эту работу, — тихо сказала она.

— Я тоже, — ответил Пьер. — Но это работа. Всё, что у нас есть.

Вдалеке загудел вертолёт. Чёрная точка над дымом, приближается. Транспортный, большой. Сядет, заберёт политиков, улетит в безопасное место.

А внизу город умирал.

И легионер закурил последнюю сигарету, глядя в закатное небо.

Вертолёт сел на крышу с ревом двигателей, поднимая пыль и мусор. Лопасти крутились, не останавливаясь — пилот торопился. Дверь открылась, вылез военный в шлемофонах, замахал руками. Политики побежали к борту, толкая друг друга, забыв про важность и статус. Инстинкт выживания одинаков у всех — у министра и у нищего.

Маркус подошёл к военному, крикнул через рёв двигателя:

— Сколько мест?!

— Пятнадцать! Только для VIP!

— А мы?!

— Возвращайтесь на эвакпункт своим ходом! Другого борта не будет, всё занято!

Немец замер. Переспросил, думая, что ослышался:

— Что, блядь?!

— Приказ сверху! Вертолёты только для приоритетных лиц! Вы боевая группа, выбирайтесь сами! Удачи!

Военный развернулся, залез обратно в вертолёт. Политики уже внутри, сидят, пристёгиваются. Министр финансов глянул в окно, встретился глазами с Маркусом. На секунду в его взгляде мелькнуло что-то похожее на стыд. Потом отвернулся. Дверь захлопнулась. Вертолёт оторвался от крыши, набрал высоту, развернулся и улетел на север. Через тридцать секунд стал чёрной точкой над дымом.

Команда стояла на крыше. Семеро бойцов, использованных и брошенных. Пьер смотрел вслед вертолёту, затянулся сигаретой. Последней. Дым горький, как осознание. Их послали сюда спасать жирных ублюдков, пообещали эвакуацию, а теперь бросили. Двадцать два этажа вниз, через толпы гулей, с почти пустыми магазинами. Самостоятельно.

— Вот же суки, — выдохнул Ян, садясь на бетонный парапет. — Вот же продажные мудаки. Использовали как расходник и выкинули.

— Удивлён? — спросил Дюбуа, стряхивая пепел. — Мы для них никто. Наёмники. Пушечное мясо. Политики важнее.

— Триста человек на Дханмонди тоже были никто, — тихо добавила Жанна. — Мы их бросили ради этих мразей. А теперь они бросили нас.

Маркус молчал. Стоял у края крыши, смотрел вниз. Двадцать два этажа до земли. Внизу, во дворе, копошились гули. Человек тридцать, может больше. А сколько внутри здания? Пятьдесят убили поднимаясь. Сколько осталось? Столько же? Больше?

— Варианты? — спросил немец, обернувшись к команде.

— Вниз пробиваться, — ответил Коул, проверяя пустой огнемёт. — Других нет, капитан. Если останемся здесь — сдохнем от жажды. Или гули прорвутся.