Чтение онлайн

Раздался резкий, пушечный треск. Несокрушимый титановый стержень, рассчитанный на тысячи тонн нагрузки, дал глубокую, неровную трещину и с оглушительным звоном разлетелся на два куска. Сцепка была сломана.

LXXXVI

Звук разорванного титана перекрыл даже надсадный вой газовых турбин. Расколотый надвое массивный шкворень со звоном вылетел из пазов, изрыгая снопы ослепительных искр. Сцепка была уничтожена.

Локомотив «Левиафана», сбросив с себя тысячетонный балласт мёртвых вагонов, с чудовищным, неестественным рывком ушёл вперёд. Расстояние между переходной площадкой и кормой реакторного отсека начало стремительно, пугающе увеличиваться, превращаясь в зияющую пропасть, над которой закручивались вихри радиоактивного тумана.

Отдача от удара и внезапное изменение аэродинамики отбросили Шрама назад. Ветеран, чьё левое плечо было пробито умной пулей Синдиката, начал заваливаться за край обрывающейся в никуда платформы. В последнюю долю секунды руки Виктора Крида — перепачканные гарью, трясущиеся от адреналина руки лощёного корпоративного менеджера — мёртвой хваткой вцепились в ремни его разгрузки. Блондин с истошным воплем рванул Шрама на себя, падая на спину и увлекая тяжеловесного киборга обратно на безопасный рифлёный пол Командного Центра.

Они лежали, сплетясь в клубок на краю оторванного вагона, жадно глотая ледяной ветер. Впереди, стремительно растворяясь в серой мгле, уносилась чёрная туша локомотива — обезумевшая плазменная бомба, летящая навстречу своей математически неизбежной гибели.

LXXXVII

Многотонный Командный Центр, лишённый тяги, продолжал лететь по инерции. Магнитные подушки медленно теряли заряд, и вагон начал проседать, с оглушительным визгом высекая искры из ржавых рельсов. Скорость падала, но они всё ещё неслись сквозь Зону быстрее ста километров в час.

Шрам с трудом приподнялся, опираясь на здоровую руку. Ветер трепал его окровавленную одежду. Он всмотрелся в туман прямо по курсу. Пелена внезапно разорвалась, обнажив циклопические, гнетущие контуры старого мира — исполинский бетонный Саркофаг Четвёртого энергоблока ЧАЭС, нависающий над мёртвой землёй, как надгробие человеческой гордыне. Прямо перед ним заканчивалась ветка слепым, многометровым бетонным тупиком.

Локомотив «Левиафана» врезался в преграду на скорости свыше ста сорока километров в час.

Сначала не было звука. Только абсолютная, выжигающая сетчатку сине-белая вспышка. Синдикат отключил охлаждение, и плазменный реактор, смятый колоссальным кинетическим ударом, схлопнулся внутрь себя, а затем сдетонировал. Над Саркофагом беззвучно вздулся гигантский, пульсирующий купол раскалённой до десятков тысяч градусов плазмы, испаряя бетон, металл и саму землю в радиусе километра.

LXXXVIII

Звук пришёл через две секунды — низкочастотный, вибрирующий рёв, от которого кровь пошла носом даже сквозь фильтры противогаза. А за звуком пришла стена.

Ударная волна термического взрыва ударила в надвигающийся по инерции вагон Командного Центра. Воздух уплотнился до состояния бетона. Шрама и Крида, не успевших даже отползти от края переходной площадки, швырнуло внутрь Командного Центра сквозь выбитые вольфрамовые двери.

Многотонный бронированный вагон, спроектированный для защиты Директората от прямого ракетного попадания, не выдержал чудовищного аэродинамического удара. Магнитные подушки окончательно отключились. С оглушительным скрежетом, от которого лопались барабанные перепонки, гладкое днище вагона ударилось о рельсы. Командный Центр подбросило в воздух. Гравитация потеряла смысл. Вагон сошёл с путей и на скорости восьмидесяти километров в час боком врезался в радиоактивную насыпь, начиная свой смертоносный, кувыркающийся полёт.

LXXXIX

Мир внутри падающего вагона превратился в абсолютную, тёмную центрифугу из рвущегося металла и разлетающегося пластика. Пол мгновенно стал потолком, а затем стеной. Идеальный стерильный дизайн Синдиката показал свою истинную, хрупкую природу.

Массивные серверные стойки с хрустом вырывало из креплений, они летали по салону, превращаясь в многотонные снаряды. Голографический стол разлетелся на тысячи острых осколков. Шрам в полёте сгруппировался, прижав Крида к себе и закрыв его тело своим кевларом и титаном. Ветеран Зоны знал: в такой мясорубке выживает не тот, кто пытается зацепиться, а тот, кто становится монолитом.

Пшш-клац! Пневматическое колено приняло на себя удар отлетевшего сейфа, гидравлика жалобно заскулила, но титан не погнулся. Вагон кувыркался по изрытой земле, сминая вековые деревья и старые бетонные опоры линий электропередач. Каждое вращение сопровождалось тошнотворным скрежетом сминаемой брони и каскадами коротких замыканий. Во тьме вспыхивали синие дуги электричества, выхватывая искажённые ужасом лица и фонтаны крови из разбитых тел мёртвых «Серафимов», чьи трупы болтались по салону, как тряпичные куклы.

XC

Последний удар был самым сильным. Вагон пробил толстую бетонную стену какого-то заброшенного технического строения на окраине Припяти и с оглушительным лязгом замер на боку.

Инерция иссякла. Внутри наступила мёртвая, звенящая тишина, прерываемая лишь шипением пробитых магистралей с фреоном и треском остывающего, искорёженного металла. Густой дым от горящей проводки начал заполнять перевёрнутый Командный Центр, смешиваясь с запахом озона и перекопанной влажной земли.

Шрам лежал под завалами из искореженных серверов и пластиковых панелей. Он открыл глаза. Левое плечо горело адским огнём, но он мог дышать. Ветеран медленно, преодолевая сопротивление смятого металла, пошевелил правой ногой. Пшш… к-клац. Пневматика хрипела, стравливая остатки давления сквозь пробитые сальники, но механизм всё ещё подчинялся. Он грубо спихнул с себя остов терминала.

Под ним зашевелился Крид. Блондин был жив, хотя его лицо превратилось в сплошную кровавую маску.

— Мы… мы остановились… — просипел бывший связной Синдиката, выплёвывая стеклянную крошку.

Шрам поднялся в полный рост. Вагон лежал на боку, и то, что раньше было потолком, теперь стало стеной. Над ними зияла огромная рваная пробоина в броне, сквозь которую в Командный Центр лился тусклый, серый свет Зоны.

— Выход там, — хрипло произнёс реликт 28-го отдела. Он протянул Криду здоровую руку, помогая ему встать.

Они выбрались из металлической могилы, карабкаясь по остаткам роскоши Директората. Когда они высунулись наружу и спрыгнули на покрытую пеплом землю, Зона встретила их гробовым молчанием.

Они стояли на окраине мёртвого города. А далеко впереди, над колоссальным бетонным Саркофагом ЧАЭС, медленно, зловеще растворялся в свинцовых облаках колоссальный гриб плазменного взрыва. Орбитальная группировка Синдиката была навсегда ослеплена. Инфраструктура сожжена вирусом. Директорат пал. Они выжили.