Чтение онлайн

Что такое грехи? Почему, например, человек слишком много пьет? Потому что он ненавидит идею быть ограниченным — ограниченным неспо­собностью пить столько, сколько пожелает. Он стремится к свободе в каждом совершаемом гре­хе. Это стремление к свободе есть первое инс­тинктивное действие Бога в человеческом уме, так как Бог знает, что он не ограничен. Пьянство не приносит человеку свободу, но тогда человек не знает, что он действительно ищет свободу. Когда же осознает это, то приступает к поиску наилуч­шего пути ее обретения.

Но человек получает эту свободу, только когда осознаёт, что никогда не был связан. Его „я”, то „Я”, которое чувствует себя ограниченным, явля­ется на самом деле неограниченным Духом, Я. „Я” ограничено, ибо я ничего не знаю о том, что я не чувствую одним из присущих мне изначально чувств. Ведь на самом деле Я есмь все это время то, которое чувствует в каждом теле, в каждом уме. Эти тела и умы являются лишь инструментами Я, неограниченного Духа.

Разве Я нуждается в инструментах, являясь са­мими инструментами, когда цвета радуги являют­ся Белым Светом?!»

Нет нужды говорить, что служба в полиции ока­залась не подходящей по духу для Хэмфри. Шри Бха­гаван посоветовал ему служить и медитировать в одно и то же время. Несколько лет Хэмфри так и делал, а затем ушел в отставку. Уже будучи католиком и по­нимая сущностное единодушие всех религий, он не ви­дел необходимости в изменении своих традиций и вер­нулся в Англию, где поступил в монастырь.

Теософист

Терпимость и доброта Шри Бхагавана часто впе­чатляли людей. И не просто потому, что он признавал истину всех религий — ведь это мог делать любой че­ловек с духовным пониманием, — но если какая-либо школа, группа или ашрам стремились распространить духовность, он мог проявить уважение к творимому ими добру, как бы далеки ни были их методы от его собственного или от строго ортодоксальных.

Рагхавачариар, правительственный чиновник в Ти­руваннамалае, посещал Шри Бхагавана лишь время от времени. Он хотел узнать его мнение о Теософском обществе, но, приходя, заставал толпу почитателей и избегал говорить в их присутствии. Однажды он ре­шился задать три вопроса. Вот как Рагхавачариар сам рассказывает об этом:

«Вопросы были такими:

1. Можете ли Вы дать мне несколько минут для частной, личной беседы, при отсутствии всех дру­гих посетителей?

2. Я хотел бы узнать Ваше мнение о Теософ­ском обществе, членом которого являюсь.

3. Не будете ли Вы добры дать мне возмож­ность видеть Вашу подлинную форму, если я под­готовлен созерцать ее.

Когда я вошел и упал ниц, а затем сел в его Присутствии, здесь была толпа не меньше, чем в тридцать человек, но все вскоре по одному ра­зошлись. Поэтому я остался с Махарши наедине, получив ответ на первый вопрос, не формулируя его. Это поразило меня как знак, заслуживающий внимания.

Затем он сам спросил, была ли книга в моей руке Гитой и являюсь ли я членом Теософского общества, заметив, даже прежде, чем я задал свой вопрос: „Оно делает хорошую работу”. Я ответил на его вопросы утвердительно.

Мой второй вопрос таким образом тоже был предупрежден, и я с нетерпением ждал третьего. Через полчаса я открыл рот и сказал: „Точно как Арджуна желал созерцать форму Шри Кришны и просил даршана (видения его), так и я жажду иметь даршан Вашей истинной формы, если достоин”. Он тогда сидел на пиале (помосте), а позади него, на стене, красками был нарисован портрет Дак­шинамурти. Махарши, как обычно, пристально смотрел в безмолвии, и я тоже пристально смотрел в его глаза. Тогда его тело вместе с изображением Дакшинамурти исчезли из моего поля зрения. Пе­редо мной было только пустое пространство, даже без стен. После этого беловатое облако с очерта­ниями Махарши и Дакшинамурти образовалось перед моими глазами. Постепенно очертания их фигур становились все более четкими. Затем глаза, нос и другие детали стали вырисовываться свето­подобными линиями. Они медленно расширялись, пока вся фигура Мудреца и Дакшинамурти не стала огненной, с очень сильным, до невыносимости, светом. Поэтому я закрыл глаза и ожидал несколь­ко минут, а затем увидел его и Дакшинамурти в обычной форме. Я простерся ниц перед Махарши и вышел. В течение месяца после этого я не от­важивался близко подходить к нему: так велико бы­ло впечатление, которое оказало на меня пережи­вание даршана. Через месяц я поднялся по Горе и увидел Махарши стоящим перед входом в Скан­дашрам. Я обратился к нему: „Месяц назад я задал Вам вопрос о возможности увидеть Вашу подлин­ную форму и имел такое переживание”. И здесь я рассказал о переживании даршана, попросив объ­яснить его смысл. После паузы Махарши ответил: „Вы хотели видеть мою форму, и вы увидели мое исчезновение. Я бесформен. Поэтому то пережи­вание могло быть настоящей истиной. Дальнейшие видения могут соответствовать вашим собствен­ным представлениям, полученным от изучения Бхагавад-Гиты. Но Ганапати Шастри имел сход­ное переживание, и вы можете посоветоваться с ним”. (Я на самом деле не консультировался с Ша­стри). После этого Махарши сказал: „Найдите, кто есть ,Я’, видящий или мыслящий, и его местооби­тание”».

Анонимный поклонник

Посетитель пришел в пещеру Вирупакша и хотя ос­тавался только пять дней, но так очевидно имел Ми­лость Шри Бхагавана, что Нарасимхасвами, соби­равший материал для биографии Махарши — книги «Само-реализация», на которой базируется большая часть настоящей работы, решил записать его имя и адрес. Вокруг этого посетителя царили приподнятое настроение и безмятежность, а лучистые глаза Шри Бхагавана сияли ему. Каждый день он сочинял на та­мили песню в честь Шри Бхагавана, такую востор­женную, такую непосредственную, настолько испол­ненную радости и преданности, что среди всех сочи­ненных песен эти являются немногими, которые продолжают петь и поныне. Позднее Нарасимхасвами посетил Сатьямангалам, город, названный этим посе­тителем, чтобы собрать о нем больше подробностей, но там такого человека не знали. Было указано, что его имя означает «Обитель Благословенности» и на­водит на мысль, что посетитель мог оказаться эмис­саром некоей скрытой «Обители Благословенности», пришедшим оказать почтение Садгуру этого века.

Одна из его песен приветствует Шри Раману как «Рамана Садгуру». Однажды, когда ее исполняли, Шри Бхагаван сам присоединился к пению. Почитатель, ко­торый пел, засмеялся и сказал: «Первый раз я слышу, чтобы кто-нибудь пел хвалу самому себе».

Шри Бхагаван ответил: «Почему надо ограничивать Раману этими шестью футами? Рамана является все­общим».

Одна из пяти песен так наполнена радостями рас­света и пробуждения, что каждый может прекрасно уверовать в истинный Рассвет того, кто ее сочинил:

Рассвет — это подъем на Гору,

Сладкий Рамана, приди!

Господь Аруначала, приди!

В кустарнике пташка поет,

Возлюбленный Учитель, Рамана, приди!

Господь Знания, приди!

Раковина трубит, звезды потускнели.

Сладкий Рамана, приди!

Господь Бог всех богов, приди!

Петухи поют; птицы щебечут,

Уже время, приди!

Ночь бежала, приди!

Трубы играют, барабаны бьют,

Ярко-золотистый Рамана, приди!

Знание Пробуждения, приди!

Вороны проснулись — наступило утро,

Господь, украшенный змеей 1, приди!

Синегорлый Господь 1, приди!

Неведенье исчезло, лотосы 2 открыты,

Мудрый Господь Рамана, приди!

Венец Вед, приди!

Незапятнанный качествами, Господь

Освобождения,

Милостивый Рамана, приди!

Господь Мира, приди!

Мудрец и Господь,

Единый с Бытием-Знанием-Блаженством,

Господь, танцующий в радости 1, приди!

Любовь на вершине Знания,

Превосходящая удовольствие, превосходящая

страдание, приди!

Тишина Счастья, приди!

Глава 11

Животные

Согласно представлениям индуизма (как разъясне­но, например, Шанкарачарьей в комментарии на Бхагавад-Гиту, гл. V, шлоки 40 — 44), после смерти тот, кто не растворил иллюзию отдельной личности в осоз­нании тождества с Атманом, переходит на небеса или в ад согласно хорошей или плохой карме или их сводному балансу, накопленному в течение земной жизни. После исчерпания этого времени жатвы он сно­ва возвращается на землю, к высокому или низкому рождению, в соответствии со своей кармой, для того чтобы отработать часть, известную как прарабдха, то есть судьбу, в его земной жизни. В течение этой новой жизни он опять накапливает агами, или новую карму, добавляя ее к своей санчита-карме или тому остатку уже собранной кармы, которая не является прарабдхой.