Чтение онлайн

Были также и другие собаки, демонстрировавшие разумность и высокие принципы. Будучи в Скандаш­раме, Шри Бхагаван обычно стоял рядом с собакой Ашрама во время ее последнего вздоха, телу устра­ивали приличные похороны, а на могилу устанавли­вали камень. В последние годы, когда были выстроены здания Ашрама и особенно когда Шри Бхагаван стал менее подвижным, люди все больше относились к это­му ритуалу каждый по-своему и все меньше допускали к себе животных-почитателей.

Вплоть до последних нескольких лет обезьяны еще подходили к окну рядом с кушеткой Шри Бхагавана и заглядывали через прутья решетки. Иногда можно было видеть обезьян-матерей с детенышами, прыга­ющими к решетке, чтобы показать малышей Бхага­вану, как это делали человеческие матери. В качестве компромисса служителям разрешалось отгонять их, но сначала нужно было кинуть им банан.

Пока Шри Бхагаван не стал слишком немощен, он ходил на Гору каждое утро после семи и каждый вечер около пяти часов. Как-то вечером, вместо обычной ко­роткой прогулки, он пошел в Скандашрам. Когда он не вернулся к своему времени, одни почитатели пошли за ним на склон горы, другие собрались маленькими группами, обсуждая, куда Бхагаван ушел, что это зна­чит и что теперь делать, а остальные сидели в Холле, ожидая его. Пара обезьян подошла к двери Холла и, забыв свой страх людей, зашла вовнутрь и беспокойно смотрела на пустую кушетку.

После этого случая, за несколько лет до того, как люди утратили Шри Бхагавана на земле, дни обезьян в Ашраме подошли к концу. На площади перед Хол­лом были сооружены крыши из пальмовых листьев, что затруднило доступ обезьян к нему, а большинство из них было возвращено в джунгли или поймано му­ниципальными служащими и отправлено в Америку для участия в различных экспериментах *.

С 1900 года, когда Шри Бхагаван впервые пришел жить на Гору, и до 1922 года, когда спустился к Аш­раму у ее подножия, он был очень близок с обезьянами, Махарши внимательно следил за ними, с любовью и симпатией, которую джняни (Мудрец) имеет ко всем существам, и с той острой наблюдательностью, что бы­ла естественна для него. Он научился понимать их кри­ки, узнал кодексы поведения и систему управления. Он обнаружил, что каждое племя имеет своего царя и при­знанный район, а если другое племя нарушит границы, то будет война. Но перед началом войны и заключе­нием мира племена обменивались послами. Шри Бха­гаван рассказывал посетителям, что обезьяны призна­вали его своим в их общине и принимали в споры как арбитра.

Кормление обезьянки

«Обезьяны, как правило, бойкотировали того из своей группы, о ком заботились люди, но для меня они делали исключение. К тому же, при недоразуме­ниях и ссорах они приходили ко мне и я мирил их, расталкивая в разные стороны и таким образом пре­кращая ссору. Однажды старший член их группы избил молодую обезьяну и оставил без помощи около Аш­рама. Малыш, хромая, пришел в Ашрам, в пещеру Ви­рупакша, и с тех пор мы его звали Нонди (Хромой). Когда его группа вернулась пять дней спустя, то уви­дела, что я забочусь о нем, но все-таки взяла обратно. С той поры они все обычно приходили получить ка­кую-нибудь мелочь, которую можно было сберечь для них в Ашраме, а Нонди садился прямо мне на колени. Он был скрупулезно чистым едоком. Когда перед ним ставили лист-тарелку *, наполненную рисом, он не раз­брасывал с нее ни одного зернышка. Если же когда-либо это и случалось, то подбирал и съедал, прежде чем приниматься за содержимое тарелки.

Все-таки он был очень чувствителен. Однажды, по какой-то причине, Нонди выбросил немного пищи, и я отругал его... „Что! Почему ты зря тратишь еду?” Он тотчас же ударил меня по глазу, слегка повредив. В наказание ему не разрешили приходить ко мне и залезать на колени в течение нескольких дней, но ма­лыш раболепствовал, горячо умоляя, и снова вернул свое счастливое место. Это был его второй проступок. А в первом случае я поднес к губам чашку горячего молока, чтобы подуть и остудить ему, но он пришел в раздражение и ударил меня по глазу. Здесь не было серьезного вреда, он сразу вернулся ко мне на колени и так ластился, словно хотел сказать: „Забудь и про­сти”, — и поэтому был прощен».

Позднее Нонди стал вождем племени. Шри Бха­гаван также рассказывал о другом вожде обезьян, ко­торый пошел на смелый шаг, объявив вне закона двух буйных самцов из своего племени. После этого племя стало беспокойным, и вождь покинул их, уйдя в джун­гли на две недели. После возвращения он послал вызов на поединок недовольным и бунтовщикам, но за время двухнедельного тапаса (лишений) вождь стал таким сильным, что никто не отважился принять его вызов.

Как-то ранним утром сообщили, что какая-то обезьяна лежит, умирая, около Ашрама. Шри Бхагаван пошел посмотреть, и это оказался тот вождь. Его при­несли к Ашраму и положили, еще поддерживающего себя, перед Шри Бхагаваном. Два изгнанных самца си­дели на ближнем дереве, наблюдая. Шри Бхагаван пе­редвинулся, и умирающая обезьяна инстинктивно уку­сила его ногу 1. После этого вождь издал последний стон и умер. Обе наблюдавшие обезьяны прыгали вверх и вниз, стеная от горя. Тело похоронили с по­честями, даваемыми саннъясину: омовение в молоке, потом в воде, обмазывание священным пеплом; сверху положили новую ткань, оставив лицо незакрытым, и перед ним жгли камфору. Место для могилы было вы­брано неподалеку от Ашрама, а на нее положили ка­мень.

Рассказывают об одном странном случае благодар­ности обезьян. Однажды Шри Бхагаван вместе с груп­пой почитателей шел вокруг Горы и около Пачайам­ман Койла они почувствовали голод и жажду. Не­медленно стая обезьян взобралась на дикие фиговые деревья по обочине дороги и потрясла ветви, усыпав дорогу спелыми плодами, а затем убежала, не съев ни одного из них. И в то же самое время по­дошла группа женщин с глиняными кувшинами пить­евой воды.

Среди всех преданных ему животных самое боль­шое расположение Шри Бхагаван испытывал к корове Лакшми. Молодой телочкой вместе с матерью ее при­вел в Ашрам в 1926 году некто Аруначала Пиллай из Кумара-Мангалама близ Гудьятхама и подарил Шри Бхагавану. Тот не хотел принимать дар, так как в Аш­раме не было жилья для коров. Однако Аруначала Пил­лай наотрез отказался взять их обратно, а преданный, Раманатх Дикшитар, предложил последить за ними, и поэтому они остались. Дикшитар смотрел за их нуж­дами около трех месяцев, а потом оставил в городе у человека, державшего коров. Тот держал Лакшми с матерью около года, а затем однажды пришел на дар­шан к Шри Бхагавану и привел их с собой. Телочка оказалась непреодолимо стремящейся к Шри Бхага­вану, она запомнила дорогу к Ашраму, потому что на следующий день возвратилась одна, и после этого при­ходила каждое утро и возвращалась в город только ве­чером. Позднее, уже живя в Ашраме, она все еще при­ходила к Шри Бхагавану, направляясь прямо к нему, не обращая внимания на кого-либо еще, и Шри Бха­гаван всегда имел бананы или какие-нибудь другие ла­комства для нее. Длительное время Лакшми подходила к Холлу ежедневно перед обедом, чтобы сопровождать его в столовую, и так пунктуально, что если он был занят чем-нибудь и сидел дольше этого часа, то смот­рел на часы, когда она приходила, и обнаруживал, что уже пора.

Она принесла много телят и по крайней мере троих к дню рождения (Джаянти) Бхагавана. Когда в Аш­раме был построен каменный коровник, то решили, что в день торжественного открытия первой должна войти в него Лакшми. Однако в нужный момент ее не могли найти — она лежала около Шри Бхагавана и не шевельнулась, пока он тоже не пошел. Таким об­разом, он вошел первым, а Лакшми — вслед за ним. Не только она была необычайно предана Шри Бха­гавану, но Милость и доброта, которые он выказывал

С коровой Лакшми

ей, были совершенно исключительными. В поздней­шие годы в Ашраме имелось много коров и быков, но никто из них не вызвал такую привязанность и не извлек такую Милость. Потомки Лакшми и сейчас еще здесь.

17 июня 1948 года Лакшми заболела, и утром во­семнадцатого стало ясно, что конец ее близок. В десять часов Шри Бхагаван подошел к ней. «Амма (Мама), — сказал он, — ты хочешь, чтобы я был около тебя?» Он сел рядом и взял голову Лакшми к себе на колени. Махарши пристально посмотрел ей в глаза и положил одну руку на ее голову, как бы давая дикшу (посвя­щение), а вторую — на сердце. Держа свою щеку рядом со щекой Лакшми, он ласкал ее. Убедившись в том, что сердце умирающей было чистым и свободным от всех васан (скрытых склонностей), полностью сосре­доточенным на Бхагаване, он оставил ее и ушел в сто­ловую обедать. Лакшми находилась в сознании до са­мого конца, ее глаза были спокойны. В одиннадцать тридцать она оставила тело совершенно мирно. Ее предали земле на территории Ашрама с полным по­хоронным ритуалом, рядом с могилами оленя, вороны и собаки, которых Шри Бхагаван также распорядился похоронить здесь. Над могилой был размещен прямо­угольный камень с ее изображением в натуральную ве­личину. На камне выгравировали эпитафию, написан­ную Шри Бхагаваном и утверждающую, что Лакшми достигла мукти (Освобождения) *. Дэвараджа Мудаль­яр спросил Бхагавана, сказано ли это в общепринятом смысле, так как выражение, что кто-то достиг самадхи, есть вежливый способ говорить о смерти, или это вы­сказывание действительно имеет в виду мукти, и Шри Бхагаван ответил, что оно означает мукти.

Глава 12

Шри Раманашрам

Когда в декабре 1922 года преданные последовали за Шри Бхагаваном вниз к могиле его матери у под­ножия Горы, для Ашрама здесь был только один сарай с соломенной крышей. С течением лет число обита­телей росло, приходили пожертвования и были воз­ведены постоянные помещения Ашрама — Холл, где сидел Шри Бхагаван, контора и книжный магазин, сто­ловая и кухня, коровник, почта, аптека, комната для приезжих посетителей-мужчин (в действительности, не комната, а большая общая спальня для желающих ос­тановиться в Ашраме на несколько дней), пара ма­леньких бунгало * для гостей, делавших более длитель­ную стоянку, — все строения одноэтажные, побеленные снаружи в традиционной индийской манере.

Непосредственно к западу от Ашрама есть большой квадратной формы водоем с каменными ступенями, ведущими к воде со всех четырех сторон. К югу от Ашрама с востока на запад идет автобусная дорога из Тируваннамалая в Бангалор, которая к западу раз­дваивается и поворачивает обратно, чтобы окружить Гору. Человек, стоящий на дороге, смотря на север, видит деревянную арку, покрашенную в черное, с над­писью «Шри Раманашрамам» 1, выполненную золотым тиснением. Ворот нет, просто открытый вход. Листья кокосовых пальм прикрывают здания Ашрама, а за ни­ми, близкая, величественная, поднимается Гора.