Чтение онлайн

Брадобрей старательно скоблил голову запорожца, с треском, словно чешую с рыбы счищал. Иногда соскакивал с гладкой головы кусочек кожи, и тогда цирюльник хмурился, поливал порез водой, смывая льющуюся кровь, и снова усиленно мылил. Железняк успокаивал:

– Плюй на то, хлопец. После землей присыпем. Яка то кровь? У нас шапки красны, пид ними крови не видно.

Бритье завершив, толковал Железняк сотнику уманскому про указ царицын. В круг всех козаков собрали, подьячий, к войску прибившийся, читал вслух. На день завтрашний костры гайдамацкие запылали в окрестностях Умани. Взять с ходу крепость не получилось. Комендант Умани Ленарт умело оборону возглавил, встретил бунтовщиков картечью, на голову козакам полетели камни, бочки, горшки, мешки с песком. Жители вылезли на стены, помогали гарнизону, даже богословы ученые взялись за сабли и ружья. Козаки отступили.

Меж тем из Умани исчез Цесельский. Остался за все отвечать губернатор Младанович. Страшно стало. Решил поляк договориться попробовать с козаками. Тайно связался с Гонтой. Обещал крепость сдать, при обещании не резать католиков, шляхту и поляков вообще:

– В жидах же козаки вольны. – добавил посланец Младановича.

Атаманы, переглянувшись, сказали:

– Пусть все поляки в костелах укроются, не тронем! Открывайте ворота.

Напрасно комендант Ленарт убеждал Младовича не сдаваться, напрасно к этому призывал пылкий шляхтич Шафранский из милиции, землемер бывший, напрасно молили Младановича евреи, на обещания о защите ссылавшиеся. Никого не слушал губернатор. Приказал разрядить все орудия и распахнуть ворота. Жителям всем советовал в храмах спрятаться. Ворвались гайдамаки в город. И началось… Сперва резали евреев. Часть из них в синагоге заперлась. В бой вступила. Дрались отчаянно. Мойша Менакер с Лейбой Шаргородским возглавили сопротивление. С полсотни козаков положили. Да куда там… Приказал Железняк пушки подтащить к синагоге, расстреляли всех в упор. А после никого уже не щадили. Ни детей, ни стариков. Женщинам груди отрубали, перед тем, как убить. Волосы дыбом вставали от зверств того времени полудикого. После, за поляков взялись. Охватывались костелы древние пламенем всесокрушающим, вырывались его языки через окна готические. Кто выскакивал из пожара, под саблями падал сраженный. Немногие спаслись. Женщин польских, что понравились, брали себе козаки в жены, даже детей их усыновляли, всех остальных перебили.

Приволокли к Гонте и самого пана Младановича связанного. Выкрикнул шляхтич в лицо сотнику отчаянно:

– Ты ж обещал, Гонта?

– Ты тоже обещал евреям не выдавать их мне! – отвечал сотник. И слетела к его ногам голова Младановича.

Три дня шла ужастная резня. Весь город был услан трупам. Глубокий колодец на рыночной площади наполнили детьми убитыми. Крестьяне по селам окрестным тем временем вязали евреев-арендаторов и шляхту, свозили в Умань, а пьяные козаки казнили их. Всего погибло около 20 тысяч человек. Некоторые откупиться пытались, гайдамаки охотно брали подношения, а потом убивали. Другие крестились срочно, и таких козаки заставляли участвовать в массовых убийствах других евреев. И убивали. Куда деться…

В память об Уманской резне евреями была составлена особая кина , которую читали в синагогах ежегодно в день 5 таммуза .

Глава 13. А заплатила за все Польша…

Не ускоряйте смерти заблуждениями вашей жизни,

и не привлекайте к себе погибели делами рук ваших.

Премудрость Соломона (гл.1, ст.12), Ветхий Завет.

Отпраздновав победу, сели Железняк с Гонтой в Умани, стали рассылать по всей Украине письма. К народу взывать: «Пришло время освободиться из неволи, пришло время отомстить за все наши муки!». В Киев слали донесения, пред властями русскими отчитывались. Верили, что указ Екатерины не был фальшивкой. А по всей Украйне панской разлетались отряды гайдамацкие. И везде путь их был отмечен пожарами и виселицами.

Конфедерация Барская совсем сникла. С одной стороны русские отряды громили их по всей Польше, с другой – гайдамаки вырезали всех поляков и евреев под корень. Вожди конфедерации то и дело прятались за границей. То в турецких владениях, то в венгерских. Сам король уже обеспокоился. Срочно пригласил к себе Репнина, ходил непрестанно по кабинету и в окна выглядывал, то на Свентоянскую улицу, то в сторону Краковского предместья.

Русский министр появился, как всегда неожиданно:

– Я здесь, ваше величество!

– Князь, - без предисловий начал Станислав-Август, - Новое несчастье обрушилось на многострадальную нашу Польшу. Верно, что без Барской конфедерации этого бы не было. Фанатики католические стали насильно заставлять несчастных крестьян нашей Украйны обращаться в грекоуниатскую веру. И вот результат! Они возмутились. Их много и они свирепы. Убиты уже тысячи поляков, священников и евреев. Фанатизм греческой веры и рабский бьется теперь против фанатизма шляхетского и католического. Но это ужасно, князь! Надо остановить их.

– Я сам сильно раздосадован этим гайдамацким бунтом, ваше величество. – Морщась, как от зубной боли, отвечал Репнин. – Я просил, я требовал, чтобы все православные польских областей были переданы в духовное управление белорусского епископа. Так нет, этот мятежный игумен Мотренинской обители спелся с архиереем переяславским и вот вам – бунт!

– Я слышал, будто эти…козаки имеет манифест императрицы?

– Ложь, - опять сморщился Репнин, - фальшивка. Императрица обеспокоена не менее нашего. Гайдамаки подходят близко к границам турецких владений. И это может вызвать не нужные осложнения в наших отношениях с турками. Обрезков и так пишет постоянно, что французы мутят воду изо всех сил и стараются подтолкнуть Порту к войне с нами.

– Но что же делать, князь?

– Я уже отдал приказ генералу Кречетникову покончить с гайдамаками.

– Надеюсь это свершиться быстро. – Король оживился, узнав новость.

– Я тоже, - Репнин поклонился, показывая, что ему надо спешить. Король не задерживал.

Славен город Балта своими ярмарками. Главный товар здесь лошади. Ремонтеры приезжали аж с самой Пруссии и из Саксонии. Заодно торговали рогатым скотом, овцами да баранами. Греки, армяне, евреи, турки, татары все богатели от торговли знатной. Местечко-то было пограничное. В двух шагах, за речкой Кодымой, лишь мостик перейти, турецкая земля начиналась и городок Галта располагался. Конфликтов особых не случалось. Все торговлей больше промышляли.

Сюда, к Балте, неслись козаки сотника Шило, догоняя разбегавшихся от них конфедератов и евреев. Влетели в местечко, перебили всех евреев, дня три отдохнули, и в обратный путь тронулись. Турки это все наблюдали со своей стороны, а как только козаки покинули Балту, не выдержали и накинулись. Зависть замучила, пограбить тоже охота. С ними евреи и поляки спасшиеся. Теперь пришел их черед православных христиан убивать. Товары разграбили, дома подожгли.

Шило, узнав, что турки напали, развернул коней, вернулся и вышиб неприятеля назад, за речку Кодыму. В запале перелетели кони козацкие через мост и… погуляли всласть гайдамаки в Туретчине.

На другой день опять полезли турки, но отбиты были. После этого козаки помирились с турками и многое из награбленного назад вернули.

Адвокат, а ныне глава Барской конфедерации, пан Пулавский пытался уговорить пашу Хотина сообщить о нападении в Стамбул. Но старый турок был мудр и непреклонен:

– Зачем тревожить нашего султана, ибо он тень аллаха на земле?

– Но это ж почти война!

– С чего ты взял, христианин? – пожал плечами недоуменно паша.

– Гайдамаки действуют по указке русской царицы. – с адвокатской пылкостью доказывал шляхтич.

– У Порога Счастья, в Стамбуле, есть мудрый реис-эфенди, ему и решать, а не мне, ничтожному слуге султана. Мы отписали ему, что инцидент исчерпан. Мы замирились с гайдамаками. Нам война не нужна!

Но она нужна была Франции. Герцог Шуазель надавил на своего посла Вержена, тот щедро отсыпал золота, и в Стамбуле забили боевые барабаны. Барон де Тотт, при крымском хане обитавший, в обход паши хотинского подкупил галтинского Якуба. Тот и отписал в Стамбул все в другом свете – дескать не гайдамаки нападали, а русские.