Чтение онлайн

– Займем,- тотчас нашлась Асмик.- Говорят, у него есть и мужские нейлоновые носки...

– Ну вот, еще и носки... А долг, между прочим, надо возвращать.

Я с досадой посмотрел на дорогу. Не было видно ни трамвая, ни троллейбуса. А подошедший автобус шел в сторону Шаумянского района. Не к нам.

– Ничего, вернем,- спокойно сказала Асмик.- Сколько ты получишь за свое изобретение?

– За какое изобретение?

– О котором вы говорили с дядей.

Я расхохотался.

– Не сделал я никакого изобретения.

– Как так?
– поразилась Асмик.- Ради чего же ты маешься?

– Ради любопытства.

Она была так поглощена своей идеей, что не почувствовала моего раздражения.

Тфамвай со звоном остановился около нас, Асмик бросилась к передней площадке.

В вагон мы не прошли, хотя он был почти пустой. Асмик прижалась лицом к темному стеклу.

– Все равно завтра пойду!
– сказала она.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Еще засветло Джуля и Асмик накрыли стол в просторной столовой Акопа Терзяна, но до окончания телевизионной передачи он был скрыт от глаз присутствующих. Комната освещалась только голубым свечением экрана. Мы с женой сидели в "первом ряду". Асмик надела новый жакет и была довольна всем: миром, Новым годом и своим мужем.

Позади нас сидели Рубен и Джуля и без умолку шушукались. О чем, не знаю. Да и бог с ними.

На знакомой чешской песенке затрещал входной звонок.

Джуля побежала открывать, радостно восклицая:

– Это Гаруш и Лида!

Вот тебе на! Мы же решили встретить Новый год в узком семейном кругу. Интересно, кто они такие, эти Гаруш и Лида?

Певица в платье мини лукаво подмигнула нам, и на экране снова появились ведущие. Почти в то же мгновение щелкнул выключатель, и в комнате загорелся свет.

– Мои близкие друзья, - представила гостей Джуля.
– Знакомьтесь. Лида, чувствуй себя как дома.

Было уже около одиннадцати.

В коридоре послышалось шарканье дядиных шлепанцев.

Но Акоп Терзян не вошел.

А жаль!

Еще с полчаса мы смотрели передачу. Джуля теперь шепталась с Гарушем.

До Нового года оставалось еще пятнадцать минут, когда Гаруш громко объявил:

– Est modus in rebus, что по-латыни означает: всему есть предел. Ergo, то, есть давайте садиться за стол.

Парень этот мне в общем понравился, хоть я и не понял, зачем нужно было прибегать к латыни.

Джуля кликнула отца. И мы едва успели наполнить бокалы, когда часы ударили двенадцать. Зазвенели бокалы.

Потом все стали целоваться.

– Вы молоды,- без предисловий поднял тост дядя.И я желаю вам лишь одного...

– Пап...- Джуля боялась, как бы отец не ударился в назидания.

Она совсем не знает его.

– Желаю,- невозмутимо продолжал дядя,- чтобы в жизни вы всегда, смотрели,только вперед.

Гаруш с завидной ловкостью разделал зажаренного в духовке поросенка.

– Всегда стремитесь к достижению цели! Будьте здоровы!
– и дядя залпом осушил бокал.

– Est modus in rebus. Ergo! Замечательные слова. Будьте здоровы! Гаруш весело блеснул глазами, явно одобряя поросенка.

В час дядя удалился к себе. А Джуля, убавив освещение в комнате,, включила магнитофон.

– Давайте потанцуем,- предложила она.

Сквозь обрывки сентиментальной музыки я слышал монотонное днарканье подошв.

...В два часа Гаруш.танцевал, уже навалясь на партнершу.

Глаза потухли и словно выцвели.

– Est modus in rebus. Ergo...- Он наполнил бокал и выпил.

Асмик демонстрировала Лиде свой новый жакет. Гаруш, осушая каждый очередной бокал, повторял латинскую поговорку. Я листал подвернувшийся под руку журнал и думал, почему Джуля не всегда красит губы...

Рубен и моя кузина были на балконе.

В три часа они вошли в комнату.

– Est modus in rebus. Ergo...- И Гаруш пил, настаивая, чтобы и я составил ему компанию.

Где-то в три-четыре, не помню точно, комната закружилась у меня перед глазами. Я едва добрался до дивана.

Est modus...

Снова томная музыка.

Шарканье подошв.

Скука.

И почему губная помада размазана у Джули на щеках?..

Тишина.

Проснулся я, едва забрезжил рассвет. Спал всего часа полтора. Стол, накрытый еще с вечера, был как после погрома.

Гаруш и Лида громко спорили. Остальные с любопытством взирали на них. Гаруш настаивал на том, что он должен поцеловать свою жену. А Лида почему-то отказывалась.

У ног их, на полу, валялась пустая бутылка из-под лимонада.

Дети они, что ли?

Я встал, заправил рубашку, затянул галстук и взглянул на часы.

– Не пора ли домой?

Мне никто не ответил.

Рубен крутанул бутылку в надежде поцеловаться с кемнибудь из женщин. И зря. Бутылка уткнулась горлышком в Гаруша. Пришлось Рубену, лобызaть его. Потом легким пинком он послал бутылку в тартаряры.

– Пошли,- сказал Гаруш и вытер платком щеку.Совесть дело стоящее, и терять ее не следует.

Мы шумно спускались по лестнице. На площадке второго этажа валялась беспризорная неказистая елочка. Гаруш остановился подле и уставился на нее.

Люди срезали и выбросили ненужную ветку. Довольно общипанную, надо сказать. Гаруш натянул перчатки, чтобы не уколоться, и поднял убогую беспризорницу.

– Дома у нас нет елки,- объяснил он.- Ergo! Надо воспользоваться случаем..

Лида, явно недовольная паясничанием супруга, взяла Асмик под руку и пошла вперед.

Гаруш шeл со мной. Рубен и Джуля - за нами.

На улице нас ожидал приятный сюрприз.

За ночь выпал снежок и покрыл землю довольно основательно.

– Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя, - вдруг хрипло затянул Гаруш.- И плачет она, как дитя... Вот говоришь, ты инженер!
– Это он уже мне. И, не дожидаясь ответа, продолжал: - Хорошая профессия. Знаешь, что дважды два четыре. А в нашем деле это иногда равняется и трем, а то и пяти.

– В каком это в вашем?
– поинтересовался я.

– В искусстве,- пояснил Гаруш.
– Я - режиссер. Работаю во Дворце культуры. Руковожу самодеятельным драматические коллективом. Ставлю пьесы... Твоя сестра отличная девушка.