Чтение онлайн

В день 21-й Девятого месяца 1140 года, Марлинна».

Впервые за год, проведенный на посту главы Храма, Амелия не знает, как поступить. Ясно одно — письмо подлинное. То же (по крайней мере, в основном) можно сказать и о сообщаемых сведениях. Но зачем Мелхиседек предлагает встречу? Это ловушка или… Или шанс добиться мира — впревые со времен Ахава Атарга и Нарамис. Короли и Магистрат Эрхавена воевали, но порой и мирились, как недавно Элрик. Но молчаливая и беспощадная война Храмов не прекращалась ни на день, и многие жрецы, даже высоких рангов, исчезло в застенках Марлинны. Не меньшие потери, особенно в последние два года, понес и Храм Лиангхара.

А что, если письмо… Амме вздрагивает и еле справляется с искушением выкинуть письмо подальше. Впрочем, ее знаний хватает: письмо безвредно для нее и только для нее. Зачем адресовать послание именно ей, а не жрице, которую нужно убить? Выходит, цель Мелхиседека на этот раз не убийство. Будь все иначе, она уже была бы мертва. И все таки неплохо узнать, как письмо оказалось на столе, у жрицы-секретарши Аласты.

Приняв решение, жрица успокаивается. Аласта получит взыскание — например, пять внеочередных смен в храмовых виноградниках или на кухне, и впредь будет внимательнее просматривать входящую документацию. Сейчас это обернулось к лучшему. А если на имя Верховной жрицы когда-нибудь и впрямь придет письмо-ловушка? Кончить, как несчастная Лимна, Амелия не хочет. Теперь Верховная уверена в себе — она не беспомощная малолетка, а посредница между людьми и богиней. Значит, должна разгадать намерение короля и принять верное решение.

Так что предлагает Мелхиседек? Амме облизывает губы. Привычка сохранилась с детства и постоянно всплывает из глубин памяти, стоит жрице глубоко задуматься (во время выступлений танцовщица, конечно, ничего подобного не допускала). Вкус помады во рту возвращает женщину к реальности.

Все было бы просто, назначь Мелхиседек встречу в Марлинне или городах Темесского союза. Согласиться на такое — значит, скорее всего, повторить судьбу бедняжки Лимны. Встречаться в Эрхавене, Ствангаре или Таваллене не решился бы Мелхиседек — по той же самой причине. Под гарантию неприкосновенности? А что такое любые клятвы, когда решается судьба Храма или государства? Амме прекрасно понимает врага. Значит, нейтральная территория, и выход тут может быть только один.

С незапамятных времен на Ствангарском материке сложились две коалиции Храмов, а значит, и государств. Жрецы Исмины, Аргишти и Аргелеба, немногочисленные почитатели Ритхи, живущие в Васте и Вейвере, и великое множество третьестепенных божеств — с одной стороны. И жрецы Лиангхара, Лаэя, Кириннотара, Элисара с не меньшим числом божков из «свит» — с другой. В Аркоте, Кханнаме, Закатных степях свои боги и свой расклад сил, но до тех краев поди доберись. Рыцарская Земля и Озерный Край — не в счет. Они яростно борются, как с язычниками, и с теми, и с другими. Есть и действительно нейтральные боги Четвертого поколения, но их жрецам не хватит сил, чтобы гарантировать безопасность обеим сторонам. Остается лишь один действительно Великий Храм, способный не дать древним врагам сцепиться. Храм Амриты в Медаре.

Амрита… При воспоминании о жрицах Великой Матери Амелия не сдержалась, морщится. Конечно, это настоящий Великий Храм, его жрицы владеют странной и могучей Силой, но многое в их вере Амелии претит. Например, их убеждение, что соитие мужчины и женщины священно само по себе, потому блудницы — почти святые, а если они еще и жрицы их Храма, то безо всяких там «почти». Отдаваться любому чужеземцу или просто прохожему, видя в нем живой символ бога-мужа Великой Матери… Даже явным уродам, ибо милость Богини-Матери для всех… Это уж слишком, тем более теперь. После неистовой ночи с Левдастом Атаргом Амелия поняла, что полюбила. Первой, последней, истинной и окончательной Любовью.

Отношения Эрхавена с Медаром и Храмом Великой Матери (Богинями-Дочерьми они, как ни странно, считают Исмину и Риттхи) всегда были неплохими — все-таки, и богини, и их учения отличаются не сильно, а сами города находятся слишком далеко, чтобы поводом к вражде стали амбиции Магистратов. И городам, и Храмам доводилось поддерживать друг друга в трудные времена, но и те, и другие всегда держали дистанцию. «У вас своя богиня, у нас своя. Мы можем быть союзниками, но никогда — единым целым». Впрочем, у жриц Богини-Матери ровные отношения и с остальными Храмами, даже с Храмом Лиангхара. Защищаться они умеют, но по своей воле ни с кем не враждуют. Любой — в том числе жрецы Лиангхара и Исмины, Аргелеба и Лаэя, может рассчитывать на радушный прием в Медаре. Если, конечно, на время забудет о вражде. Мелхиседек прав — другого места, где жрецы всех Храмов могут встретиться и не вцепиться друг другу в глотки, на Мирфэйне нет.

Кроме того, его искренность легко проверить. Достаточно послать в остальные Храмы запрос: получали ли они такое письмо? Благодаря магии ответ придет уже сегодня. Мелхиседек не может об этом не знать. Значит, не обманывает, и все-таки проверить не помешает. Когда придет ответ ото всех Храмов, можно будет созвать Храмовый совет. Не простой, Расширенный — надо пригласить представителей Малых Храмов (к сожалению, лишь тех, кто успеет добраться — время не терпит), Магистрата, военных — всех, кого касается предложение о мире. Дело слишком важное, чтобы можно было принимать решение келейно.

Не получится, что там ее не поддержат? После прошлогоднего Дня Любви Исмины, чего доброго, еще обвинят в измене… Но попытаться стоит. Три войны за восемь лет — все-таки слишком. Войска и флот обходятся дорого, приходится поднимать налоги, а это пребольно бьет по ремесленникам и особенно купцам, тем, кто и главенствует в Магистрате. Для них прочный мир — единственный способ избежать разорения. А мир между Храмами означает мир и между государствами. Нет, они препятствовать не будут. Тем более сейчас, когда умер Элрик Бонар, а город едва пережил недавнюю осаду. Значит, надо смело собирать Расширенный совет, а там сделать упор на том, что риск берет на себя Храм, зато в случае успеха город получит не одно десятилетие мира. Со временем, если мир перерастет в нечто большее — и торговый союз. Чем плохо, что жриц перестанут похищать и убивать, а изделия эрхавенских мастеров начнут продаваться в Марлинне? Испортятся отношения со Ствангаром? Но и Ствангару как воздух нужен мир. Значит, можно присоединить к союзу и Империю, причем Эрхавен превратится в гаранта нового союза и центр посреднической торговли, оттирая Темесу на задворки. То, чего Элрик так и не достиг войной, можно достичь миром… А она станет величайшей из ста тридцати Верховных жриц Исмины.

И все-таки интересно, как Мелхиседек на такое осмелился? Это ведь неслыханно — собрать в одном месте глав всех Великих Храмов! Насколько знали историю Леонард, хранитель храмового архива, когда Лимну избрали Верховной жрицей, и сама покойная Верховная, подобное не происходило ни разу. Переговоры даже между враждующими Храмами порой случались (правда, между Храмами Исмины и Лиангхара их не было со смерти Ахава Атарга), но о том, чтобы в одном месте собрались все сразу, не слыхивали со времен аркотских завоеваний. Да и в самом Аркоте подобного никогда не было. Каждый Храм там тоже сам по себе. Никто не взялся бы бы предсказать, как пройдет встреча, чем она закончится. В любом случае, последствия определят судьбу Храмов, а значит, почти всех населяющих материк народов, на века вперед. «Мне не сделать ничего более важного, чем эта встреча. А если ее итогом станет мир и союз между Храмами…»

Амелия ловит себя на том, что завидует Мелхиседеку. Ведь все соберутся по его инициативе, все летописи мира будут прославлять именно его. И, конечно, Дарящую Любовь, как прозывают жрицы Амриты свою Верховную, в Храме которой все соберутся. Именно там примут судьбоносные решения, начнется новая эпоха. Амелия вздыхает… и улыбается. Решение принято, план действий намечен. Остается расспросить Аласту, как на столе Верховной оказались заколдованные документы Храма Лиангхара? В условиях намечающегося мира между Храмами это уже не столь важно, но в политике мелочей не бывает.

Амелия поднимает унизанную браслетами руку и дергает за витой шелковый шнур, висящий над столом. В комнатке не раздается ни звука — по-прежнему свистит ветер, шумит море далеко внизу, кричат чайки. Но в помещении неподалеку звенит подвешенный под потолком колокольчик, а молоденькая девушка-послушница понимает, что она нужна Верховной. Шлепают по мраморному полу легкие сандалии, девушка робко стучится.

— Старейшая звала меня? — спрашивает она.

— Да, — произносит Верховная. В воспитательных целях — холоду, холоду побольше в голос. На лице девчонки — обожание, она в Храме совсем недавно, и еще не знает, какие интриги знавали эти стены. Она ведь так и не поняла, что своей беспечностью могла бы убить главу Храма и свою наставницу… А девушка кланяется, замешкавшись лишь на миг, да и то — чтобы откинуть упавшую косу за спину. — Скажи, Аласта, кто тебе дал письмо?