Чтение онлайн

— Самое основное, у Аэллы научился.

— Уже кое-что. На плоту ты без помех и быстрее, чем армия по суше, дойдешь до Нехавенда. Армия, если и вправду идет на Стылые холмы, неизбежно появится в городе. Там немного подождешь — и когда они вступят в город, присоединишься к своим. А будешь топать через всю страну на своих двоих, не выдержишь. Слабоват ты еще. Понял?

— Понял.

— Иди. Не забудь — вдоль Венда. Послезавтра там будешь.

— Ясно. Прощайте, Меченосец Нейрил, — пожимает крепкую, знакомую с рукоятью меча и древком копья руку целителя Тетрик. — Всегда вам буду благодарен за помощь. Да благословит вас благая богиня.

— А тебя, парень — ее божественный супруг. Кстати, у вас с той жрицей, что постарше, размолвка была, так?

— Ну, — вспоминать случившееся и больно, и почему-то стыдно.

— Я не слышал вашего разговора, но догадываюсь, о чем он. Она и права, парень, — и не права. Права потому, что ты и правда не нашел своего пути в жизни, не понял, для чего предназначен — ведь предназначение есть у каждого, надо только понять, для чего ты появился в Мире. Найди себя. А не права потому, что пока у тебя не было возможности. Сейчас, может быть, она впервые появится. Предвижу, скоро тебе придется все делать самому. Рядом не будет того, кто предостережет, отругает, вытащит из воды и поделится опытом. Потому что никого старше и опытнее с тобой не будет. Если пройдешь это испытание — сможешь все, что пожелаешь. Кстати, — подает он Тетрику увесистый кошель. — Тут деньги. Не слишком много, зря ими не сори, но на дорогу хватит.

— А что за испытание? — спрашивает заинтригованный Тетрик.

— Это тебе придется узнать самому. И помни: честь сильнее смерти, честь дорожи жизни. Все, ступай.

И Нейрил четко, будто ветеран на параде, развернувшись, шагает назад в Малый Храм. Тетрик тоже идет, но в противоположную сторону. Столица осталась позади. А впереди — таинственный и жестокий Север…

Чем меньше земли, тем легче ее облагородить и тем важнее получить пользу с каждого клочка. В Семиградье, расположенном на узкой полосе между горами и морем, помнит Тетрик, замощена почти каждая дорожка, а невозделанной земли, даже в предгорьях, где устраивают поля-террасы, почти нет. Все обустроено, поделено, пущено в ход. Земля стоит столько, что жить за городом могут себе позволить или богачи, или, наоборот, нищие поденщики, до седьмого пота и за гроши вкалывавшие в имениях первых. Или на храмовых землях — разницы, впрочем, почти никакой.

Здесь все по-другому. Земли у Империи немеренно, а вот населения… Конечно, побольше, чем в Эрхавене, чем даже во всем Семиградье, но на таких просторах они как бы размазываются, чуть ли не половину земель Империи занимают дремучие, порой заболоченные леса. Потому и люди тут другие. Как, к примеру, ловить беглых в Геккаронских топях, занимавших две трети провинции и населенных лишь немногочисленными племенами «трясинников»? Там ведь, как говорила Неккара, и магия работает слабо, а уж чтобы пройти живым в самое сердце топей, нужно прожить там всю жизнь. А если довести крестьян до бунта — как ловить повстанцев в бесконечных лесах? Кровавые и затяжные крестьянские войны, сотрясавшие древний Ствангар, тому подтверждение.

Вдобавок императоры, которых не вдохновляет перспектива превратить Ствангар в подобие Рыцарской Земли (иначе называемой Землей Тысячи Князей) стараются не слишком обременять крестьян налогами и рекрутскими наборами, а в случае неурожая, не колеблясь, открывают государственные закрома, спасая страну от голода. Все делается в надежде, что свободные и довольно зажиточные крестьяне послужат противовесом алчности мирских и храмовых владык. В мирное время Империя получает другие выгоды — мир в городах и деревнях, относительное богатство, и заодно — сильнейшую армию материка. Причем сильнейшую не столько количеством, сколько качеством и готовностью сражаться за Императора до конца.

Да, мирное население здесь другое. Как замечает Тетрик в пройденных деревнях, оно не такое нищее и забитое, как селяне Семиградья. Выросшие на просторной, изобильной лесами и реками (а значит — и дичью, и рыбой, и медом, и много чем еще) земле, люди не привыкли ломать шапку ни перед кем. Только перед Императором, который мог тут никогда не проехать, да еще перед старым жрецом приходского Храма Аргишти, и то не из раболепия, а из уважения и искренней любви: он ведь работает в поле наравне с селянами, венчает молодых, помогает советом и — в меру способностей — магией. Может, потому Империя и не рушилась до конца, какие бы поражения не терпела?

Но все имеет оборотную сторону. Тетрик не думал, что широкий и довольно оживленный тракт может быть немощеным и настолько пыльным. Пыль оседает на листве придорожных деревьев и кустов, мешает дышать, скрипит на зубах и лезет в глаза. Спасает одно: солнце здесь далеко не столь жаркое, как в середине лета в Эрхавене, да и стоит существенно ниже. В оба конца спешат и спешат телеги, путники верхом и пешком, и этот поток столь пестрый и разнообразный, что порой рябит в глазах. Тетрик чувствует, как от чужеземного говора, неумолчного гвалта и суеты голова идет кругом.

Тем не менее он прислушивается к разговорам путников. Может статься, они скажут что-то, что пригодится в пути. Уроки Аэллы и два месяца жизни в столице даром не пропали: хоть с пятого на десятое, он понимает суть разговоров.

В сущности, они вертятся вокруг одной темы: положения на Севере. Едут в Лиат по большей части или мелкие купцы, торгующие с севером Ствангара, или плотогоны. То, что творится в Васте и Вейвере, прямо влияет их на благополучие. Поэтому Тетрик за несколько часов пути узнает о делах Севера больше, чем могли поведать и Нейрил, и Неккара, бывшие там в благополучные времена. Может, что-то знает Крейтон, но Воитель тоже расспрашивал людей в столице, которым это интересно лишь из праздного любопытства…

— Говорят, Гильдия Плотогонов отказалась посылать своих на Север… Как же мы отвезем товар?

— Иди ты! Это купцы, из тех, что побогаче, да пожаднее, товар на Север слать боятся!

— А я слышал, и те, и те хороши!

— Ты еще скажи, что мы сами все устроили! Мы что, виноваты, что в Поле такая заварушка случилась? Кто хоть лезет-то там?

— Да неясно все! Герольды говорят, мол, чудовища какие-то… Только не верю я! Десант Атаргов или Темесы, небось, проворонили, а теперь скрывают от народа правду. И зачем скрывают? Да если б нам сказали, мужики бы все как один поднялись, потому что Империя рухнет — и нам смерть!

— Ага, Атарги, держи карман шире, — вмешивается человек, идущий в столицу. — Вы хоть раз на Севере последний год бывали? То-то же! А я только-только оттуда, в мае, как снег сошел, сюда и подался.

— Ну так расскажи! — накидываются на него все вместе.

— Чудовища там настоящие. Некоторые — мы их прыгунами обозвали — размерами с крупную свинью, хоть и не столь откормленные, но главное — прыгают, что твой кузнечик. При мне один такой на стражника с копьем набросился…

— И что?

— Тот копье выставил, а зверюга ка-ак прыгнет — пролетела над копьем и упала сверху. Голову ему свернула. Хорошо, он не один шел, закололи прыгуна копьями. Вообще там зверье самое разное — прыгучее, ползучее, бегающее, перекатывающееся, даже летучее. И все какое-то непонятное, отродясь такого не видели. Я купцов кханнамских в Корвеллоне специально расспрашивал, так и они таких не знают…

— А армия на что? — вопрошает один из спорщиков. — Мы ж ее для того и кормим, чтобы нас защищала.