Сила Мира
Шрифт:
В затянутом тяжелыми тучами небе парит нечто угольно-черное. Неведомое стремительно приближается. Следующий миг кажется танцовщице вечностью, а несущееся, кажется, прямо на нее чудовище запоминается во всех подробностях. Здоровенная зверюга, внешне напоминающая крылатую ящерицу. Только размах огромных перепончатых крыльев достигает копий дваддцати, не меньше, а туловище превосходит размерами кханнамского буйвола. Оно одето в чешуйчатый панцырь, от которого, высекая искры, отлетают арбалетные болты. Попадают, впрочем, лишь немногие из ушедших в небо. Попасть в стремительную тварь можно лишь случайно.
Примерно за полмили до растянувшейся по дамбе армии тварь идет на снижение, стремительно набирая скорость. Теперь она почти незаметна на фоне серого неба, целиться становится вовсе невозможно. Грохает пушка, но второпях артиллерист неточно вычислил упреждение, ядро проносится в паре копий перед мордой чудовища.
На дамбе воцаряется ад. Кто-то падает в грязь, закрыв голову руками, кто-то с перекошенным от ужаса лицом бьет по летучему кошмару из арбалетов, не понимая, что тварь даже не заметит попаданий. Взвивается на дыбы, пытается прямо по лежащим умчаться с дамбы в болота лошадь. Над дорогой звучат вопли, богохульства, отборная брань и команды тех, кто еще не забыл, что они — воины.
Дракон, спустившись на высоту, наверное, лишь пяти копий, стремительной тенью несется над колонной. Кто-то швыряет копье, оно высекает искры, бессильно отлетает от крупной чешуи, не причинив вреда. Только погнулся наконечник, заметила Аэ. Попадание словно служит сигналом: с противным чавканьем из пасти зверя вырывается длинная струя зловонной жижи, хлынувшая вниз — на залегших в грязи солдат, повозки с продовольствием и боеприпасами, бочки с порохом, пушки, знамена и многое другое. «Оплевав» всех, кто находился на дороге, чудовище взмывает к небу.
Раздаются оглушительные хлопки взрывов, заставляющие вздрогнуть на совесть сложенную дамбу. Аэлла и Сати отчаянно вжимаются в осеннюю грязь, такую ледяную, но именно поэтому спасительную, ибо вокруг буйствует пламя и гремят взрывы. Взрывался не только и не столько порох — оказывается, драконья слюна, каким-то образом не вспыхивавшая в пасти чудовища, на открытом воздухе вспыхивает, а потом взрывается, разбрыгивая жидкий огонь. Некоторые капли попадают на камни, из которых сложена дамба, в воду луж — но и там продолжают гореть чадным, жарким пламенем, раскаляя докрасна, а порой плавя металл и камень, поджигая все остальное.
Над осенним болотом, уже погружавшимся в спячку, проносятся звуки, которые оно никогда не слышало: крики заживо горящих людей и лошадей, рев пламени, пожирающего повозки с зерном и стрелами, грохот взрывов бочек с порохом. Кое-кто пытается сбить пламя, катаясь по земле, у некоторых получается, но в большинстве случаев стоит встать с земли, как вспыхивает вновь. Другие пытаются спастись от всепожирающего огня в болоте. Как знать, может, они и правы — медленно тонуть в придорожных трясинах, по крайней мере, не столь мучительно, как гореть живьем.
Когда взрывы и пламя немного утихли, Аэлла рискнула приподняться. И тут же ничком рухнула обратно: описав над дамбой широкий круг, дракон (так этих тварей уже окрестили в армии) устремился в новую атаку.
На этот раз по нему бьют все, у кого емть хоть что-то стреляющее. Бахают уцелевшие пушки, выплевывают десяти- и двадцатифунтовые каменные ядра, целые тучи щебенки в сторону приближающейся смерти. На пути чудовища встает колючее облако стрел и осколков.
Но драконы (к первому присоединился собрат, зашедший с другого бока) оказались умнее людей. Один, почти прочертив кошмарными когтистыми лапами по земле, умудрился «поднырнуть» под смертоносное облако, пронесясь в двух копьях над землей. Одна из лап хватает взвившегося на дыбы коня, подняла и прямо на лету отправляет в пасть. К несчастью, нога всадника застряла в стремени, а подпруга оказалась очень прочной…
Похожая на раскат грома отрыжка и новый плевок твари. Ветер, раздувающий уже бушующее пламя… и череда новых взрывов. На головы Аэлле и Сати сыплются горячая грязь и какие-то, к счастью, небольшие, тлеющие обломки.
Второе чудовище камнем падает из запредельной выси, куда не долетают не то что стрелы и щебенка, но даже ядра. В него попадает лишь несколько стрел и камней, не причинивших могучей броне заметного вреда: отреагировать на новую угрозу люди просто не успевают. И снова — вспыхивают на лету смертоносные брызги, взрываются, взлетают к серому осеннему небу обломки, куски тел, языки пламени и черного дыма. Чудище разворачивается на кончике крыла и, победно взревев, мчится ввысь. Можно выматериться или до половины прошептать молитву Небесному судье, прежде чем черное пятно исчезнет в облаках.
Первый страх проходит, Аэлла, приподнявшись на локте, осматривается. Вокруг царит хаос. Кричат раненные и обожженные, еще вертятся колеса опрокинутых повозок, тут и там бушует пламя. Двух батарей, полагавшихся полку, больше нет — пушки перевернуты взрывами боеприпасов и той гадости, которой плюнул в них дракон, одну разорвало при выстреле. Каменные ядра рассыпались по дороге. Одно, постепенно разгоняясь, катится к краю дамбы…
Кажется, драконы могут налетать на беззащитную полковую колонну, сколько душе угодно. Но на полк никто больше не нападает, уцелевшие получают возможность оглядеться, подняться с закопченной дамбы, подобрать арбалеты и встать к уцелевшей пушке. Впрочем, драконы испугались не сопротивления, тем паче, не решили оставить армию в покое. Звуки, доносящиеся сзади, свидетельствуют, что твари вплотную занялись остальными полками и обозом.
— Вот твари, — ворчит Аэлла и сплевывает в грязь. — Неужели всех положат?
— Аэ, ты не трактирная девка, а представительница Храма, — вдруг делает замечание Сати. — Не плюйся.
— Сперва поживи с мое, а потом замечания делай, — огрызается послушница. — Погуляй по просторам нашей милой страны…
— Ага, — хмыкает та. — Может, еще от мужа смыться посоветуешь, а потом орать похабные песенки в балагане…
— Воздух! Ложись, дура! — вместо ответа кричит Аэлла, заметив, что дракон обратил на них внимание, и снова швыряет младшую жрицу в грязь.
На обреченный полк бросаются сразу четыре чудовища. Гибкие, жуткие даже на вид черные тела обманчиво-неторопливо режут воздух. Кажется, тварь еще где-то далеко, над болотами, но она уже тут, и уже летит в лицо всесжигающая гадость, готовая разорвать в куски все, на что попадет… На этот раз криков ужаса и отчаянной, рожденной паникой стрельбы нет: ствангарская армия даром хлеб не ест. За краткие минуты передышки солдаты успевают вернуть одну из пушек в боеспособное состояние, зарядить обе и нацелить в небо.
Остается вонзить фитиль в запальное отверстие, когда путь одного из чудовищ пересечет линию траектории. Увы, бить по вертким тварям прицельно из имеющихся пушек не получается — не хватает точности прицеливания. Только навести ствол на небо и надеяться, что выстрел последует в подходящий момент, что удастся точно рассчитать упреждение, что тварь не увидит угрозу вовремя и не увернется, наконец, что ядро осилит броню на груди дракона…
Точнее, на все вместе взятое и огромную удачу в довесок…