Сила Мира
Шрифт:
Загруженные суда с тихим плеском отходят от пирсов, ловя парусами свежий ночной ветер, и тотчас начинается погрузка на следующие суда. Люди спешат — весенняя ночь не столь уж и длинна, а дел невпроворот. По плану Элрика, до утра весь флот должен оказаться в открытом море. Правитель не боится шпионов: они все равно не успеют добраться до Темесы, так как, по уговору с коннетаблем Бретиньи, ворота закрыты, а по улицам ходят усиленные патрули городского гарнизона. Всех, кто показывался на улице после заката, приказано задерживать и отправлять на дознание в ратушу. Большую часть поутру выпустят, но агенты Темесы наверняка попадут в западню, если рискнут выбираться из города.
Элрик ступает на трап флагмана — линкора «Победитель», не сильно уступающего лучшим темесским кораблям. В ночной мгле и без того огромный четырехмачтовый корабль кажется еще громаднее, отблески лунного света причудливо играют на бронзовой обшивке палубы и бортов, стволах малых и больших пушек, коих у корабля сто шестнадцать, в том числе восемь стофунтовых. Месяц чуть заметно серебрит палубу, надстройки и огромные паруса с эрхавенским гербом таинственно белеют во мраке. А вокруг расстилается бескрайнее темное море, по которому пляшут отблески месяца.
Ощутив под ногами доски палубы, а над головой — скрип такелажа и свист ветра в снастях, старик чувствует, как мертвым грузом сваливаются с плеч прожитые годы. Ему снова девятнадцать, и он, получив от деда благословение на битву и родовой меч-полутораручник впридачу (который и сейчас висит за плечом), отправляется на первую в жизни войну. С кем? Да все с той же Темесой! Бывает же так — на закате жизни словно на время вернуться в молодость, будто война — все та же, и тот же противник. А впрочем, жизнь и была одной сплошной битвой — на море, на суше, в Магистрате… Враги были разные, а цель одна — могущество и богатство Эрхавена. Удастся ли выиграть и этот, главный бой?
Утро застает колоссальный флот вдали от берега — только горы смутно белеют на горизонте, да и то лишь старческая дальнозоркость позволяет отличить их от облаков. Волосы шевелит соленый и теплый морской ветер, лицо ласкает весеннее солнце, а в бездонной синеве эрхавенского неба с резкими криками носятся снежно-белые чайки. Элрик касается все еще сильной, мозолистой рукой с синими жгутами вен ствола орудия главного калибра и чувствует, что проснулся от долгого и мерзкого сна. Вокруг снова сверкающая морская гладь, бездонное синее небо, под ногами — чуть покачивающаяся палуба линкора, а рука лежит на нагретой солнцем, будто живой, пушечной меди. «А что еще нужно человеку для счастья?» — непременно спросил бы Раймон… если бы смог встать с погребального костра, и поднять со дна морского свою ненаглядную «Бекинну». И был бы тысячу раз прав, в отличие от старого дурака, решившего женить парня на мерзавке из Марлинны…
Впрочем, даже это сейчас не имеет значения. Старику нестерпимо хочется совершить какое-нибудь недопустимое для политика его ранга ребячество — скажем, взять и просто так пальнуть из пушки… Увидев проходящего мимо молоденького матроса (таким был бы Базиль, если б не случившеесяна Архивной улице) Бонар-старший лукаво подмигивает и спрашивает:
— Ну что, дружище, повоюем?
— Да, господин Бонар, — неуверенно отзывается парнишка, лихорадочно поправляя ножны с небольшим мечом на поясе.
— Повоюем! — весело и убежденно говорит Элрик. — Как полвека назад, и даже веселее: все, кто уходит, вернутся… А темесцы с Джустиниани пусть хоть лопнут от злости!
Море спокойное — для Четвертого месяца просто неприлично. Ночами еще дает о себе знать зимний холод, но днем припекает почти по-летнему. Огромная флотилия, растянувшись миль, наверное, на двадцать, на всех парусах идет к Таваллену, каждый день Элрик отмечает на штабной карте пройденный путь. Постепенно Таваллен становится ближе, а с ним — и проблемы, которые, кроме него, решать некому.
Самое «простое» — «проскочить» через воды, контролируемые флотом Темесского союза. Эрхавенцам совсем не нужно большое сражение в нейтральных водах, а на море не спрячешься в лесах и ущельях. Не так уж и сложно провести через эти воды один корабль (что частенко и проделывают пираты). Небольшую флотилию — посложнее, но тоже ничего особенного. А вот армаду почти в двести вымпелов…
Элрик не льстит себя надеждой прорваться к Таваллену, если путь преградит весь союзный флот (почти вдвое больший, да и темесские корабли, надо отдать должное, лучше: больше и несут на борту больше пушек). Конечно, преимущество не слишком велико и, по опыту прежних битв, не очень сказывается в настоящем бою. Но если у противника будет столько кораблей…
Пока расчет на быстроту, главное преимущество эрхавенцев, оправдывается. Помогли и слухи, которые распускались по всему Семиградью эрхавенской разведкой. Джустиниани до последнего момента был уверен в том, что эрхавенцы собираются мстить за устроенную в Эрхавене прошлым летом бойню: разгромить флот Атаргов и атаковать приморские города. От своих агентов Элрик хорошо знает, какие жаркие споры идут в темесском магистрате: посылать или не посылать флот на помощь Атаргам. К сожалению похоже, возобладала точка зрения адмирала Джустиниани: «дружба дружбой, а денежки врозь», выражавшаяся на этот раз в том, чтобы предоставить союзников на море собственной судьбе и, дождавшись, пока эрхавенский флот уйдет подальше, ударить по Эрхавену. Когда они поймут, что к чему, Джустиниани станет не до Эрхавена. Вражеский флот уже не успевает перехватить эрхавенцев в темесских водах. Быстроходные разведывательные бригантины, отправленные в сторону Темесы, исправно сообщают об этом Бонару-старшему.
Правда, что могут, темесцы делают: уже не первый день вокруг эрхавенского флота днем и ночью крутятся темесские бригантины. В бой не вступают: подойдут на предельную дистанцию пушечного огня, сделают пару-тройку выстрелов — и сразу назад, на безопасное расстояние. Эрхавенцы, конечно, отвечают, но их ядра, даже если попадают во вражеские корабли, достают на излете и особенного вреда причинить не могут. Только раз над темесским кораблем поднялась чертая струйка дыма. Поднялась и тут же исчезла: темесцы погасили пожар быстро и ловко. Тем не менее, канонир в тот же вечер получил из рук адмирала увесистый мешочек с серебром. С такого расстояния попасть в верткую бригантину, да еще еле заметную на фоне сверкающего моря — надо уметь.
Всерьез помешать эрхавенскому флоту темесцы пока не могут — эрхавенцев спасает быстрота. Никем не задерживаемые, корабли на всех парусах идут к Таваллену. Ветер попутный, флот покрывает по сто пятьдесят миль в сутки. На закате восьмого дня впереди показывается огромный город, наполовину скрытый скалистым островом. Это и есть Таваллен.
Элрик улыбается. Кое-кто не верил, что до этого города, кажущегося голубоватым в предрассветной дымке, можно добраться без большого сражения. Маловеры посрамлены, трезвый расчет и грамотная работа разведки победили. Вот он, Таваллен. Только протяни руку…
Впрочем, так теперь думают и матросы, и капитаны кораблей, и командующие боевыми группами и эскадрами. Успех опьяняет, но нет ничего опаснее этого опьянения. Сначала надо узнать, что в городе. А заодно провести совет.
Ночь выдалась ясная — и, как всегда в Четвертом месяце, холодная. Воздух обрел прозрачность и хрупкость горного хрусталя. Кажется, одно неосторожное движение, громкий звук — и все вокруг рассыплется мельчайшими осколками. Только море чуть заметно волнуется, точно вздыхает о несбыточном, да едва слышно свистел в снастях юго-восточный ветер, ласково шевелящий волосы.