Сила Мира
Шрифт:
Элрик скрипит зубами, пальцы до боли впиваются в подлокотники кресла. Значит, темесцы все знали… Почему адмирал Джустиниани даже не попытался их остановить? Не потому ли, что если темесцы смогут подойти незаметно, им будет легче прижать эрхавенцев к берегу острова и полностью уничтожить весь флот? Значит, через день-другой надо ждать «гостей» — самое меньшее главные силы темесского флота, а возможно, еще темесских союзников из Кешера и Марлинны, да и магов их Храмов. Ну, а после победы они смогут ударить по Эрхавену, с неплохими шансами на успех…
Элрик бессильно хрустит костяшками пальцами. Бессильная злость, прежде всего на собственную глупость и самонадеянность. Понадеялся, что здешней купеческой партии выгоднее победа Эрхавена — и успокоился. А что у мерзавца есть свои интересы, в расчет не принял…
— Что за человек, о чем он говорил? — уточняет Элрик. Надо хотя бы узнать причины предательства: может, это что-нибудь подскажет…
— Я видел его мельком, — отвечает Бертье-младший. — Невысокий, пожилой, в черном плаще с глубоким капюшоном — так его и не снял, лица я не видел. Но он точно владеет магией, не исключено, что магией Лиангхара.
«Налини, как же ты была права!» — мысленно восклицает Элрик. Он прекрасно помнит действие чар страшного бога, испытанное на себе. Эмерика даже не в чем обвинить — простой человек, не маг, защищенный силой другого бога, противостоять магии не в силах. Интересно, почему осторожный и недоверчивый старший Бертье вообще остался с этой змеей наедине? Впрочем, какая теперь разница?
— Они говорили при закрытых дверях, один на один, — продолжает Бертье. — Но потом отец сказал, что «я это делаю для тебя, сын. Если повезет, ты станешь наследником состояния Бонаров»… Что с вами, почтенный? — забеспокоится Бертье, видя, как побледнел Элрик.
— А ведь она предупреждала, — ьрпмочет адмирал. Южанка, еще прошлым летом девочка не от мира сего, угадала не только главное, но и мелочи: если с ним что-либо случится до совершеннолетия Шарля, по закону опекуном при несовершеннолетнем наследнике назначается ближайший из кровных родственников, независимо от пола. То есть Атталика, но муж что хочет с ней, то и творит, значит, реально распоряжаться будет Эмерик. А состояние Бонаров даже сейчас, после событий семимесячной давности, таково, что прибрать его к рукам гораздо выгоднее, чем любые победы над Темесой. Да и темесцы того, кто заманил в ловушку главного (а сейчас, по сути, и последнего) Бонара, не обидят. Они вполне могут согласиться на то, чего добивается купеческая партия Таваллена, но… для одних только Бертье. Самое приятное, мстить будет некому. Разве что Ствангару, но Империи в обозримом будущем будет не до того: судя по посланию, пришедшему в Храм, дела там плохи. Иначе жрецы Аргишти не наступили бы на горло своей гордости. Комбинация беспроигрышная, и только он, старый пень, ее не увидел.
Усилием воли Элрик отгоняет несвоевременные мысли, обдумывает рассказ Бертье. Но про себя дает зарок — если выкрутится из переделки, никогда не больше не поступит вопреки советам Налини.
— Мы недавно получили вести от наших людей в Темесе, — впервые нарушает молчание Франческо. — Отец, хоть и считал Темесу союзником, но позаботился о сторонниках в окружении дожей. Они сообщают обо всем, что там происходит. Так вот, два дня назад мне сообщили, что Темеса собирает всех союзников, располагающих флотом. Месяц назад тайно прибыли флоты Атаргов и Кешера. Неделю назад все три флота вышли в открытое море. Союзной армадой командует Джустиниани. Курс взяли на Таваллен.
— Сколько у них кораблей с союзниками? — спрашивает Эжен. Он что, их не расспрашивал? Или парню настолько не терпится подраться, что не задумывается о воздействии таких вестей? Элрик бы допросил их перед советом, и только когда поймет, как сказать новости, не вызывая паники, объявил специальным приказом. Но затыкать тавалленцам рот поздно. Кстати, прелестная парочка — младший Одаллини и младший Бертье. Все равно, что Раймон с… как там звали старшего отпрыска Альфреда Дюранда? Вроде бы Альбер… Хотя эти двое, по крайней мере, смотрятся, как равные, а покойный Альбер был такой размазней, что и бедняга Лотарь по сравнению с ним казался бойцом.
— Сейчас скажу, — Франческо достает из кармана помятый клочок пергамента, на котором записаны какие-то цифры. Элрик хватается за голову: по его мнению, это вопиющая глупость, цифры следовало заучить, записку — сжечь. — Флот Джустиниани и его союзников, отправленный на Таваллен, насчитывает двести шестьдесят пять кораблей, из них сто восемь — торговые баржи…
«То есть и с боеприпасами у них будет лучше, чем у нас» — думает Элрик.
— В составе флота — девять линкоров, пять прамов-батарей. Шестнадцать прамов-транспортов уже в гавани Таваллена — на них в город прибыли шесть пехотных полков союза и два конных. Кроме того, есть семьдесят пять фрегатов, тридцать семь бригов, две бригантины и тринадцать галер. Все корабли полностью оснащены штатной артиллерией, находятся в отличном состоянии. Кроме того, государство Атаргов прислало шестнадцать галер, а Кешер четыре фрегата, шесть бригов, шестнадцать бригантин и десять канонерских лодок. У этих кораблей тоже достаточно пушек, но команды плохо обучены, а сами корабли давно не ремонтировались. Тем не менее, они существенно ухудшают наше положение.
— А цел ли флот Таваллена? — спрашивает Элрик. «Если корабли тоже у темесцев, совсем плохо…»
На сей раз отвечает Бертье — флотом в Таваллене занимались Бертье.
— Да. Он в устье Эсмута, поддерживает орудийным огнем наши полки. Два фрегата, восемь бригов, четыре галеры, две бригантины и десять канонерских лодок.
— А каковы настроения? — уточняет Элрик. Если они тоже отчаялись…
— Они готовы драться до конца, — без колебаний отвечает Бертье-младший. — Того, кто попытается сдаться темесцам, свои же прикончат.
— Они знают, что столкновение с союзным флотом — смерть?
— Конечно, — ответил Мартин Бертье. — Вы думаете, они не знают, какой флот у Темесы? Но Таваллен дороже!
— И все равно готовы драться?
— Да.
— А вы что скажете, господа вице-адмиралы и начальники штабов? — обводит Элрик взглядом подчиненных. — В сущности, мы в той же ситуации…
— А кто нас в нее загнал? — вскакивает с места Поль Лефевр. — Кто говорил, что Темеса не успеет вывести флот?! Под моим командованием замыкающая эскадра. В полдень нам удалось достать еще одну бригантину. От погони она ушла, но кое-кто упал за борт. Пленного выловили и допросили. Знаешь, что он сказал? Что бригантина — авангард всего флота темесцев. Они шли за нами по пятам от самой Темесы…
— И ты, дорогой, обнаружил такой замечательный «хвост» только сейчас? — поднимает бровь Элрик. Лефевр, конечно, профессионал — разбирается в кораблях и знает море ненамного хуже его самого. Но полководцем ему не бывать — он способен трезво мыслить лишь когда силы хотя бы равны. Будь он начальником штаба — было бы еще не так страшно, но он — командир одной из четырех боевых групп флота. — Не заметить флот в триста пятьдесят вымпелов — это надо уметь…
— И что с того? Джустиниани — достойный человек и отличный флотоводец…
— Предлагаешь сдаться? Отдать флот без боя? — спрашивает Элрик в упор.
— Думаю, ты мог бы договориться с ними, Элрик. — Командир Замыкающей боевой группы заметно нервничает. — Темесцы должны нас пропустить обратно, взамен мы могли бы пообещать невмешательство в тавалленские дела…
— Вы не можете бросить нас на произвол судьбы! — в один голос возмущаются Бертье и Одаллини.
— Еще как можем! — брызгая слюной, кричит Лефевр. — Мы не хотим умирать из-за вашей грызни с Темесой!