Чтение онлайн

Тетрик сует фитиль — раскаленный в жаровне железный прут — в запальное отверстие. Пушка оглушительно гахает, из дула вылетает сноп огня. Миг спустя на подбитом Некко бриге выспыхивает так, словно палуба превратилась в вулкан. Парус на грот-мачте брига охватывает пламя, некоторое время спустя валится и мачта, погребая кажущихся отсюда крошечными матросов. Бриг теряет ход и становится легкой мишенью для фрегата и других эрхавенских судов. В него еще успевают всадить несколько ядер, когда внутри брига что-то оглушительно взрывается, и корабль погружается в воду…

— Мы его одним ядром потопили? — поднося очередное ядро, спрашивает Тетрик.

— Да, но мелкие посудины топить не трудно. Вот фрегат и все, что крупнее, одним выстрелом не утопишь, как бы удачно ядро не попало. Вон они, фрегаты. Ну, Тетрик, сейчас будет жарко: с фрегатами, особенно когда их столько, шутки плохи.

Над головой свистит ядро, другое, третье. Сзади раздается грохот, над головой летят обломки одной из палубных надстроек.

— Восемьдесят фунтов, — комментирует разговорчивый канонир. — Сурово…

Постепенно изрядно потрепанные застрельщики сражения — бриги, бригантины и галеры — оттягиваются назад. В бой вступают фрегаты и, пользуясь ими как прикрытием, прамы и линейные корабли. Теперь стреляют не только большие, дальнобойные орудия. Суда сблизились так, что оживают, плюясь раскаленной щебенкой, десяти- и двадцатифунтовые пушки. Бой охватывает всю горловину пролива, за исключением мелей. Кое-где понять, кто есть кто, можно лишь по флагам: суда ведут бой в шахматном порядке.

Этот бой плохо сохранился в памяти Тетрика. Как заведенный, он подвозил ядра, и каждый бросок через израненную, кое-где дымящуюся палубу, над которой визжаит щебенка, в которую то и дело бьют крупные ядра, кажется вечностью. Еще никогда (даже когда они с сестрой бежали к ратуше под градом арбалетных болтов «черноплащников») не испытывал он такого ужаса. Хочется вжаться в потемневшее от непогод дерево палубы, моля сразу всех богов, чтобы вся эта кишащая в воздухе смерть пролетела мимо. Но струсить на глазах у всех, продолжающих отбиваться от врага, так же невозможно, как не вознести ежедневную молитву благой богине.

Экипаж фрегата не поддался панике. Канониры, подносчики, матросы делают свое дело спокойно и умело, точно они и фрегат стали одним целым. Трусы гибнут; остаются те, кто умеет в любой обстановке делать дело. Залпом грохочут орудия фрегата — и на темесских кораблях вспухают черно-багровые облака разрывов, взлетают обломки, отброшенные взрывной волной трупы. Капитаны противостоящих «Неистовому» фрегатов, видимо, решают, что с них хватит, корабли отходят под прикрытие других кораблей. Некко «радует» их прощальным подарком, умудрившись на предельной дальности всадить ядро в корму одного из фрегатов, как раз на уровне ватерлинии. Вражеский фрегат теряет ход, кренится, корма ощутимо зарывается в воду.

— Эрхавен и Исмина-а-а!!! — проносится по «Неистовому» победный клич эрхавенцев. Вместе со всеми кричит и Тетрик. Страха как не бывало — его место занимает никогда прежде не испытанный, окрыляющий восторг победы. Настроение не портит кровоточащий порез на щеке, оставленный щебнем и не замеченный в горячке боя. Пройди камень на полпальца правее… Но в восемнадцать лет в такое как-то не Верится. Они защищают здесь родной город, им благоволят Исмина, Аргелеб, похоже, что и пеннобородый Лаэй, отвернувшийся от подопечных. Сегодня их день!

— Погоди радоваться, бой не кончен, — ворчит канонир, осматриваясь и пытаясь понять, что происходит в других местах. Это непросто, но у Некко куда больше опыта в таких делах, чем у Тетрика. Пользуясь передышкой, он рассказывает подопечному, что происходит на море. Первая схватка окончилась в пользу эрхавенцев, хотя ни одна сторона пока не понесла серьезных потерь. У эрхавенцев сожжено и потоплено штук семь малых судов, по большей части бригов и галер, остальные потрепаны, но нет-нет, да и делают вылазки из эрхавенских боевых порядков, подходя к врагу поближе и паля из малых пушек. Один из фрегатов темесцы подожгли удачным залпом, но матросы продолжали отбиваться, а когда судно превратилось в плавучий костер, капитан недрогнувшей рукой направил его между стреляющих вражеских фрегатов — прямо на ведущий огонь из-за них огромный прам. На темесце слишком поздно обнаружили опасность: на полной скорости охваченный огнем фрегат врезался в борт прама и, с легкостью проломив его, застрял. Прам загорелся, а потом ахнуло так, что даже у эрхавенцев, находившихся в миле от столкнувшихся кораблей, зазвенело в ушах. Благодаря очень вместительным трюмам прамы используются или как транспортные суда, или как плавучие батареи. В последнем случае они способны брать на борт чудовищное количество боеприпасов и пороха.

— Это была «Милость Исмины», — тихо произносит Некко, склоняя голову. — Светлая им память…

За успех темесцы заплатили дорого: треть малых судов передового охранения потоплены или едва держатся на плаву, остальные тоже потепаны, погибло два фрегата, остальные вынуждены отойти. Некоторые суда, брошенные командой, догорают, пламя отражается в воде, а один не успевший ретироваться темесский бриг взяли на абордаж три эрхавенские галеры. Сейчас захваченное судно, на котором взвился эрхавенский флаг, уже ведет огонь по бывшим хозяевам.

— Все, хорош прохлаждаться! — вдруг рявкает канонир. — Ядро! Линкор идет.

В первый момент Тетрик не понимает зловещего смысла этих слов. Лишь когда в сопровождении четырех фрегатов и еще одного прама из-за темесского строя стало выдвигаться что-то еще более громадное, чем фрегаты, Тетрик ощущает беспокойство. Поистине гигантский пятимачтовый корабль с высоченными бортами, в которых находится три ряда пушечных портов. И из каждого высовывается дуло пушки — от почти незаметных отсюда десятифунтовых, до огромных стафунтовых, уже наводившихся на непокорный фрегат.

Подойдя на милю, линейный корабль и прам останавливаются, паруса опадают, выпуская ветер на свободу, мельтешат, исполняя команды, матросы, громадный корабль разворачивается к эрхавенцам бортом. Фрегаты продолжают выдвигаться.

— Чего они ждут? — спрашивает Тетрик, поднося ядро.

— Сейчас увидишь, — ворчит канонир, но, смилостивившись, поясняет: — На линкоре и праме дальнобойные большие пушки. Им невыгодно подходить ближе. А фрегаты прикроют их от нашего огня. Снаряд!

В следующий миг Тетрик понимает, что значит «линкор идет». Линейный корабль выплевывает ядра изо всех орудий по повернутому к эрхавенцам борту — и на «Неистовом» воцаряется смерть. На корме и на носу рвануло раз, другой, третий… Рушится, надрывно скрипя и погребая под пробитым парусом неудачливых матросов, фок-мачта. На корме, развороченнй прямым попаданием стафунтового ядра, бушует пламя.

Как заведенный, Некко стреляет и стреляет. Пушка раскалилась так, что к ней не прикоснуться, но передохнуть некогда. И Тетрик как-то отчетливо понимает, что «завтра» не будет. Все решится здесь и сейчас. Темесцы идут на прорыв, пытаясь выйти в тыл к эрхавенцам, рассечь флот надвое. Если эрхавенцы не продержатся, темесцы это сделают. А потом прикончат каждую половину по отдельности.

— Снаряд! — сорванным голосом хрипит Некко. Тетрик с тележкой для ядер бросается к пороховому погребу. И тотчас же сзади грохочет взрыв, точно ударила молния, а взрывная волна швыряет его к борту — прямо на окровавленный, изуродованный разрывом труп матроса. Тележка, разлетаясь на части, падает за борт, но он этого даже не замечает.

Первое, что он осознает, когда мир возвращается на привычное место — он все еще жив. Юноша даже ущипнул себя, чтобы удостовериться в этом. Потом приподнимается и оглядывается. На корабле царит разгром: палуба зияет пробоинами, ее покрывают обломки орудий, палубных надстроек и трупы. Огонь бушует и на носу, и там, где еще недавно была пушка Некко. Кого-то придавило рухнувшим горящим парусом: от криков горящих заживо леденеет сердце…

Вдобавок палуба ощутимо кренится на правый борт. Тетрик ничего не понимает в морских сражениях, но зато кое-что знает о кораблях. Это может значить лишь одно — в борту здоровенная брешь, фрегат вполне может пойти ко дну, а то и перевернуться. А темесские суда уже обходят гибнущее судно, стремясь ворваться в пробитую брешь до того, как Элрик ее закроет — кроме одного фрегата, который замер напротив и залпами в упор расстреливает обездвиженный корабль.