Чтение онлайн

На самом берегу озера построена небольшая католическая церковь во имя апостола Петра с небольшим приютом для путешественников. При ней находятся всего два францисканские монаха, присылаемые из Назарета. Они часто сменяются, ибо не выносят долго здешнего климата, который, по отзыву Вейсмана, особенно нездоров летом, когда свирепствуют здесь сильные лихорадки и тифозные горячки.

Церковь построена на месте, где, по преданию, совершился чудесный улов рыбы (Ин. 21). Я нашел при ней только одного монаха; другой с месяц назад умер. Одинокий отшельник был несказанно рад моему посещению и, видимо, хотел дольше удержать у себя гостя. Все его скудное хозяйство было к моим услугам, и я просидел два часа на плоской крыше приюта, любуясь чудным вечерним видом на озеро и горы и слушая рассказы монаха об окрестных местах.

Утро же этого дня было посвящено мной на экскурсию по берегу озера. Трудно, не видевши, вообразить себе картину того ужасного запустения, какую представляют берега озера. На каждом шагу нога лошади оступается о части древних развалин, скрытых в могучей растительности; кроме двух-трех незначительных деревушек нигде нет следа человеческой жизни. Трава по берегам достигает неимоверной густоты, а в вышину нередко скрывает человека, сидящего на лошади. Пальмы, лавровые розы, олеандры воздымаются из этой чащи. Близ жилых мест родятся превосходного качества, при самом ничтожном уходе, индиго, табак, просо, ячмень, дыни, виноград. Озеро переполнено рыбой, которая от тесноты во множестве дохнет, и, может быть, этому обстоятельству надобно приписать зловредность воздуха в тивериадской местности. Рука человека не прикасается к богатствам здешней природы. В старину цвели на этих местах города Капернаум, Хоразин, Вифсаида!.. Теперь только змеи, хамелеоны да толстые гекконы привольно кишат среди роскошной зелени. Никто даже не знает точно, где именно были упоминаемые в Евангелии города. Над этими местами как бы теперь еще раздаются вещие слова Спасителя: «Горе тебе, Хоразин! Горе тебе, Вифсаида! Если бы чудеса, которых вы были свидетелями, сотворены были в Тире и Сидоне, давно бы уже эти города покаялись и облеклись во вретище, посыпав голову пеплом, и потому в дни суда Тиру и Сидону легче будет, чем вам! И ты, Капернаум, вознесшийся до небес, ты будешь низвержен до ада!» (Лк. 10, 13–15).

Генисаретское, или Галилейское море, или Тивериадское озеро, по астрономическим вычислениям лейтенанта Линча, находится под 30° 15' 24'' в. долготы (у отмели Земах) и между 32° 41' 21'' и 32° 53' 37'' с. широты. Длина его 20 километров 824 метра; средняя ширина 5 географических миль или 9 255 метров. Поверхность его, по вычислениям Берт у, ниже Средиземного моря на 230 метров. Глубина в южной части, по Линчу, около 50 метров. Отсюда вытекает Иордан, извиваясь зигзагами по долине эль-Кгор. Дикая каменистая местность ведет на севере от Тивериады к деревушке эль-Медждель. Жилища последней похожи на длинные бараки без окон, сбитые из ила и камней; в них живут по нескольку полунагих семей; у каждой, впрочем, отдельная нора, с отверстием для входа. Издали деревушка, обнесенная в защиту от диких зверей стенами, имеет вид крепостцы. Это древняя Магдала – отечество Марии Магдалины (Мк. 16, 9; Ин. 20, 11–18).

Далее встречаются еще две меньшие деревушки, Земах и эс-Самраг, которыми и ограничивается население по берегам. Затем непроходимая чаща травы, кустарников и деревьев служит лишь пристанищем для диких зверей, пресмыкающихся и для бедуинов, заезжающих из-за Иордана и высматривающих неосторожного путешественника. За Магдалой в расстоянии версты находится Аин эль-Тин («ключ фигового дерева»), небольшой источник, осененный весьма древним фиговым деревом. Невдалеке от него видны развалины, называемые арабами Хан-Миниег. Тут был действительно когда-то хан, или каравансерай, существовавший на месте, как некоторые полагают, Капернаума. В Капернауме поселился Христос по изгнании из Назарета (Мф. 4, 13); там Он провел три деятельнейшие года Своей земной жизни, там совершил большую часть чудес; в Капернауме слышались Его притчи и предсказания (Мф. 11, 13, 15, 17; Мк. 1, 5, 9; Лк. 7; Ин. 6). Несколько далее по берегу встречаются другие развалины, носящие название Аннэт-Табитаг. В этом месте некоторые исследователи библейской старины видят Вифсаиду – отечество апостолов Петра, Андрея и Филиппа (Ин. 1, 44). Существующие здесь развалины суть остатки древней цистерны, водопровода и устроенных в позднейшее время пашою Дгагер эль-Амром нескольких мельниц. По сю сторону Иордана, на северном берегу озера, находятся еще значительные развалины Телль-Гум, где, как утверждают некоторые, существовал древний Хоразин. Ученые путешественники противоречат в определении местности трех исчезнувших без следа евангельских городов, и притом все их мнения в этом отношении чисто гадательные, не основаны ни на каких фактах.

Тем же путем возвратился я в Тивериаду.

Оставив этот город, я направился к Фавору чрез эль-Лубиег (два часа пути); отсюда тропинка поворачивает на юг и, оставив Кефр-Кенну вправо, приводит чрез полчаса к возвышенности, с которой видна на юго-западе деревня Кефр-Сабт. Выехав отсюда на караванный путь (чрез три четверти часа) и спускаясь по наклонной местности, я достиг (чрез полтора часа) подошвы Фавора, близ деревушки Дабуриег. Эта деревушка, по мнению Робинсона, отвечает Даварафу, упоминаемому в книге Иисуса Навина (Нав. 19, 12).

Гора Фавор, по-арабски Джебель эль-Тур, известкового строения, стоит особняком. Подъем на нее нетруден и требует не более часа времени; тропинка ведет на вершину горы бесчисленными зигзагами, проходя во многих местах сквозь искусственные древние просеки в скалах. Склоны горы покрыты дубом и густым дерном. Вершина образует продолговатую площадь, около версты длиной и сажен в триста шириной. На северо-западной стороне ее поднимаются скалы, покрытые развалинами и густым кустарником. В северо-восточной части также видны скалы, но они гораздо ниже. Котловина, образующаяся между возвышенными оконечностями, покрыта дерном, из-под которого во многих местах проглядывают остатки старинных строений и провалы в подвальные этажи. По Робинсону, Фавор возвышается на 330 метров над Ездрелонской долиной, которая, в свою очередь, выше поверхности моря на 150 метров. Вид, открывающийся с вершины горы, весьма обширен. Отсюда видна вся западная часть Ездрелонской долины до горы Кармель, а на северо-западе – Назаретские горы, за которыми скрывается Средиземное море. На северо-востоке видны горы Сафед и Большой Гермон, а ближе – Курун-Гаттин и глубокая котловина, в которой лежит Тивериадское озеро. Прямо на юге возвышается Малый Гермон (Джебель эд-Даги), при подошве которого находятся деревушки Наин и Эндор. Из-за Малого Гермона поднимается гора Гельбоэ, или Гельвуй (Джебель Факуаг), отделенная от него долинами Ездрелонской и Вефсанской, а вдали последней проглядывают Иорданская долина и Галаадские горы. Развалины на вершине Фавора принадлежат разным эпохам. Вокруг всей вершины видны следы крепости, сложенной из больших камней, с остатками бастионов, которые, во всяком случае, не позднейшего римской эпохи происхождения. На южной стороне сохранился портал сарацинского стиля, называемый арабами Баб эль-Гауа («дверь ветров»), и бойницы времен крестоносцев.

Фавор не раз упоминается в Ветхом Завете (Нав. 19, 22; Суд. 4, 6, 12, 14). Здесь Деборра и Варух собирали своих воинов. Гора эта была предметом поэтических сравнений псалмопевца Давида и других пророков (Пс. 89, 13; Иер. 11, 6, 18; Ос. 5, 1). По-видимому, в древнейшие времена на вершине горы был город. В Новом Завете не встречается ее имени, хотя и принято, что Спаситель преобразился на Фаворе, а не на другой какой-либо горе. По собственному впечатлению скажу, что как в Курун-Гаттине сердце хочет видеть место божественной Нагорной проповеди, так оно не находит более величественного уединения, как фаворская вершина, где мог бы совершиться великий акт Преображения Господня в присутствии любимых учеников Спасителя. Бессмертная картина Рафаэля, много раз виденная мной в Ватикане и неизгладимо впечатлевшаяся в моей памяти, облеклась предо мною здесь в живые образы, и долго созерцал я величественную местность, переносясь воображением за XVIII веков назад…

Антиох Великий при помощи военной хитрости овладел Фавором и укрепил его за 218 лет до Р. Х. В 53 году по Р. Х. проконсул Габиний разбил здесь евреев. Позже историк Иосиф снова укрепил гору, но защитники ее были увлечены в равнину и побиты полководцем Веспасиана Плакидом. В средние века на вершине горы были воздвигнуты три храма в память трех шатров, которые желал поставить здесь апостол Петр. Танкред присоединил к ним четвертую церковь с монастырем бенедиктинцев; последние были в 1113 году побиты мусульманами; но преемники их в 1183 году не поддались самому Саладину, отплатившему однако за свою неудачу в 1187 году. В 1212 году Мелик эль-Адель построил новую крепость, которую тщетно осаждали крестоносцы в 1217 году; но калиф вскоре сам ее упразднил. Если церкви и уцелели во время помянутых катастроф, то, по всей вероятности, они были разрушены не позже 1263 года султаном Бибарсом.

С тех пор до последнего времени вершина Фавора была покрыта лишь развалинами. Недавно устроена там греческая церковь, живописно белеющая среди густой зелени деревьев и кустарников. О происхождении ее мне рассказывали следующее. Много лет жил на вершине Фавора отшельник, родом болгарин. Он пользовался большим уважением приходивших сюда поклонников, которые оделяли его подаяниями. Из этих подаяний он скопил некоторую сумму, которую сберегал, по давнему намерению своему, для устройства на месте Преображения Господня церкви. Вершина горы, усеянная камнями, из которых были в старину построены разрушенные теперь здания, представляла прекрасный даровой материал для предполагаемого храма. Нужны лишь были средства для уплаты за работы. Болгарин не остановился пред мыслью о значительности этих средств и с накопленными грошами принялся за работу. В это время посетил Фавор Великий Князь Константин Николаевич. Его Высочество принял к сердцу мысль отшельника и порадовал его обещанием окончить постройку на свой счет, поручив тогда же консульскому агенту, его сопровождавшему, составить план и смету на постройку храма. Случилось, однако же, что константинопольские греки, услышав о таком намерении, успели выхлопотать султанский фирман на возведение храма на вершине Фавора и построили его своими средствами. Так ли было это или нет – утверждать не могу, но записываю, что слышал. Во всяком случае, кто бы ни построил храм, но на месте Преображения Господня существует наконец достойный памятник великого для христиан события.

С сожалением оставил я Фавор и чрез три часа снова был в Назарете, пробравшись к нему по пустынной тропинке чрез долину и Назаретские горы.

Из Назарета до Каифы вызвался сопровождать меня Калота. 30 марта рано поутру уложили мои вещи на вьючного мула. Ахиллес явился в костюме турецкого хаяла – полосатом изорванном бурнусе, в красном, обмотанном полотенцем куфие на голове и с длинным ржавым ружьем за плечами.

Дорога идет среди гористой пустынной местности, то покрытой оливковыми деревьями, то совершенно бесплодной. Вскоре мы проехали чрез деревушку Яфу, разбросанную на нескольких крутых небольших холмах. Полагают, что тут была древняя Яфия – отечество Зеведея и сынов его Иакова и Иоанна. Дорога из Назарета до Каифы, по которой мы ехали, небезопасна. Калота рассказывал о многих случаях грабежей и убийств, причем не упустил поведать, что и сам подвергался в недавнее время нападению, из которого, конечно, вышел героем. В одном месте он обратил мое внимание на груду камней. «Здесь лежит клад, – рассказывал он, – мне сказал об этом один знакомый турок, который слышал о кладе от своего отца. Мы хотели с этим турком достать клад, принимались несколько раз копаться в этом месте и однажды докопались до толстой железной двери, но только ничего не могли сделать – очень уже крепка, да и страшно: как только примемся за нее, а перед нами откуда не возьмется целая толпа дьяволов, с рогами, с хвостами, такие скверные, просто наплевать!.. Ну, мы и бросили. А жаль! Тут много всякого добра: и золота и драгоценных камней… Впрочем, я все-таки думаю еще раз попробовать порыться»… Я молча слушал вранье Ахиллеса, что поощряло его к дальнейшему разглагольствованию, и он во всю дорогу рассказывал сказки.

Наконец мы въехали в широкую болотистую долину, простирающуюся до самого моря. По левую сторону тянется высокий хребет Кармеля. Местами проезжали мы чрез оливковые рощи, а в расстоянии часа пути до Каифы раскинулся перед нами роскошный пальмовый лесок, почти не перемежающийся до самого города. Чудно хорош приморский берег, на котором выстроена Каифа! Он представляет большой залив в виде правильно выгнутой дуги, на дальнем конце которой, почти прямо насупротив Каифы, видна крепостца Сен-Жан-д’Акр, или попросту – Акра. Правильным полукругом врезывается в материк лазурное море; широкая золотистая полоса песка обнимает его как изящная рама, постепенно суживаясь в отдалении; чудные пальмы с раскидистыми верхушками окаймляют песок; чем далее, тем кажутся они менее и менее, изящные формы их постепенно стушевываются и наконец сливаются в одну зеленую полоску… Это вид вправо от города. Влево воздымается грозная, серо-лиловая, с темным хребтом, заросшим лесом, цепь Кармеля, крутым обрывом спускающаяся в море; стаи огромных орлов, распластав широкие крылья, реют над вершиной горы; над самим обрывом резко очерчиваются на синем небесном фоне здания католического монастыря и маяка.